Святой Амвросий начинает с того, что делит смерть на три вида: разлучение души с телом, следствие греха и смерть для греха. Первому виду он особо не уделяет внимания, говоря, что такая смерть сама по себе не так уж и страшна. Освобождает от уз плоти она всех, но радость дает немногим. И нужно приложить определенные усилия, чтобы она была радостной. Страшно умереть в грехе, то есть подвергнуть себя смерти второго типа. И совсем хорошо умереть для греха: тогда та смерть, которая разлучит душу с телом, будет освобождением, а не тяжким испытанием.
И вообще, такую смерть можно описать словами, с которыми праведный Симеон Богоприимец обратился к Господу. Напомню эту историю. Итак, жил в Иерусалиме праведный муж по имени Симеон. Это был человек великой учености и, по преданию, одним из семидесяти двух мудрецов, которым царь Птолемей II поручил перевести Священное Писание на греческий язык. Мы знаем этот перевод под названием Септуагинта, то есть перевод семидесяти толковников. После убийства Захарии, отца Иоанна Крестителя, Симеон стал священником того единственного Ветхозаветного Храма.
И ему было возвещено Духом Святым, что он не умрет, пока не увидит Машиаха (Христа) — царя-избавителя, обещанного Богом своему народу. И Симеон начал ждать. И ждал он очень долго — не один десяток лет, а так как человеком он уже был немолодым, то успел превратиться в ветхого днями старца. Еще до обетования он успел принять участие в переводе Писания, то есть был далеко не юношей. И вот в один из дней к нему приходит супружеская чета с тем самым Младенцем, в котором он, взяв Ребенка на руки, и узнает Мессию. И обращается к Господу с последней молитвой:
Симеон Богоприимец. Сретение Господне в храме
Жан Бурдишон, 1498–1499. The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. 79b (2004.66), verso
«Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыка, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицом всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля».
И именно об этой молитве Симеона и говорит Амвросий своим читателям: жить нужно так, чтобы весть о своей кончине встретить, как труженик встречает весть об окончании хорошо сделанной работы — спокойно, с радостью и надеждой.
А еще он пишет, что та самая смерть в грехе возможна еще при жизни человека, если он привяжется к страстям. По этой причине умереть для греха нужно еще при жизни. Иллюстрируя свою мысль, святой Амвросий цитирует книгу пророка Исайи: «…разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо». Амвросий пишет (и его парадокс прекрасен), что смерть в грехе — это не то, что освобождает, а то, что не дает двигаться, привязывает душу к телу и, шире, к тленной и временной части мира.