Около трёх часов ночи мы причалили. Зашли в порт и долго маневрировали и выруливали, пока, наконец, не пришвартовались у большого бетонного причала. Нас ждали колоритные парни, будто приехавшие со съёмок фильмов про мафию.

— И как мы миновали все пограничные формальности? — спросил я у Хакана, когда, сев в «Альфа Ромео», мы выдвинулись в сторону небольшого частного аэродрома.

— У нас довольно широкие возможности. И вот эти итальянские друзья, опять же. Они могут стать и вашими тоже.

Я промолчал и не стал пытаться выжать из него подробности. Мы мчались по улицам небольшим кортежем. Огней было мало, машин вообще не было, город спал. Жалко, что ночь. Ничего толком и не рассмотрел. Мы быстро выскочили из жилых районов и поехали по совершенно тёмной трассе.

Минут через двадцать машины свернули на небольшую второстепенную дорожку.

— А бригада ассистентов тоже с нами в Венецию полетит? — кивнул я назад на машину, в которой ехали парни с яхты.

— Нет, только проводят и всё.

— То есть, в воздухе мне никто и отпор дать не сможет? А если я попытаюсь угнать самолёт?

— До России топлива не хватит, — усмехнулся Хакан. — А отпор я могу дать.

Ну-ну, как вчера, когда получил дверью по чайнику. Я улыбнулся.

— Там ещё два пилота с большими пушками, — добавил он.

— А стюардесса с соблазнительной фигурой и невинным лицом?

— На обратном пути организуем, — с усмешкой ответил он. — Что-нибудь типа Элеоноры, да?

Я подмигнул.

— Думаю, лучше меня пока не злить, — тепло улыбнулся я и с любовью посмотрел на самолёт.

Мы подъехали к нему вплотную. Это была «Цессна», Ситейшн-1. Летал я на таком. Летал. Мы поднялись на борт и уселись в большие кожаные кресла друг на против друга, разделённые полированным столом из драгоценных пород дерева.

Я сразу вспомнил свой последний полёт в будущем. Тот самый, когда возвращался из Сирии. Самолёт, конечно, был другой, но в целом…

— Лететь около часа, да? — спросил я.

— Думаю, да, — ответил Хакан.

— А пилот один, между прочим.

— Ну, значит один.

И пилот один, как в тот раз…

Мы взлетели. Промелькнули за иллюминаторами огни полосы и наша железная птица рванула в чёрное небо. На земле остались, ставшие вмиг далёкими, огоньки дорог и ползущие по ним букашки-автомобили.

— Ну что, — сказал я поднимаясь из кресла, — пойду помогу пилоту.

— Зачем? — нахмурился Хакан.

— Хочется, — пожал я плечами. — Давненько, как сказал классик, не брал я в руки шашки.

— Какие шашки?

— Ну, как какие? Это же не самолёт а мечта. Два реактивных двигателя Pratt Whitney установленные сзади, максимальная крейсерская скорость шестьсот шестьдесят километров в час, максимальная дальность полёта две с половиной тысячи километров, высота одиннадцать тысяч метров. Красота.