Пока он поднимал руку, не в силах разрешить загадку, стрелять или не стрелять, я херакнул ему в грудину основанием ладони, занося при этом ногу и ставя так, чтобы он перелетел через неё. И тут же захватил руку с кольтом, и буквально разломил бедного турка. Он дёрнулся назад, начав падать из-за моей подсечки и мгновенно нанизался на болевой, как червяк на крючок. Он едва не сложил руку в другую сторону, так что мне осталось просто потянуть за ствол и завладеть им легко и просто.

Пилот, следивший за этим молниеносным шоу даже ойкнуть не успел. Хакан тоже. Впрочем, теперь он мог ойкать и выть, сколько угодно. Но, к чести его стоило заметить, что голосить он не стал, а просто расстрелял в воздух целую обойму своих турецких ругательств.

Завладев оружием, я не собирался добивать врага. Наоборот, ещё и поддержал бедолагу, не дав ухнуться затылком об пол.

— Меня немного нервирует, когда в мою сторону смотрит ствол пистолета, — пожал я плечами. — Так что вот.

Я отпустил Хакана и засунул его пушку за пояс.

— Ну, вот как верить людям, — покачал я головой, глядя как он растирает руку. — Ну, как вот тебе доверять, Хакан бей? Прокололся ты. Прокололся.

Я снова сел за штурвал.

— Давай, брат, — кивнул я пилоту. — Принимаю управление. Куда летим, показывай. Где там ваша Венеция? А ты, товарищ Хакан, стой за пилотом, чтоб я тебя видел. Я, кстати, обычно стреляю, не раздумывая. Ну, если держу пушку в руке.

Я, собственно, уходить не собирался, просто действительно хотел полетать, порулить. Но, заодно и проверил, насколько важно для Хакана моё присутствие. Наличие, так сказать. О доверии речь и не шла, естественно, но сейчас всё получилось очень наглядно. И он, разумеется, это прекрасно понимал, поэтому стоял, закусив губу и пребывал в некотором унынии. Ну что же, иногда бывает полезно столкнуться с реальностью и подкорректировать самооценку.

— Эй-эй-эй! — воскликнул пилот, когда я резко пошёл вверх.

— Нормально, — усмехнулся я. — С ветерком полетим, по-русски.

Венеция встретила сияющим золотым рассветом. Спустившись по небольшому трапу, мы уселись в чёрную «альфу», но ехали совсем недолго. Машина подвезла нас к небольшому терминалу, пройдя через который, мы вышли на причал, где стоял катер. От полированных досок его отделки солнце отражалось, как от зеркала.

Пахло немного затхлой водой и свежей рыбой. Море, что сказать. Капитан, ни слова не говоря, дождался, когда мы погрузимся и дал огня. Хакан сразу прошёл в закрытую часть, под крышу, и уселся на белое кожаное сиденье. А я остался стоять рядом с кэпом. Свежий утренний ветер и мелкие брызги в лицо отлично освежали, и я решительно не видел никаких причин, чтобы не радоваться этим проявлениям жизни. Сколько её ещё осталось, кто знает. Впереди в утренней розовой дымке маячили шпили и купола самого романтического и загадочного города. Правда, присутствие Хакана всю романтику рубило под корень.