Я потащилась за ним, чавкая грязью и пытаясь сохранять достоинство городской интеллигенции. Сосновка выглядела как обычная деревня: серые срубы, покосившиеся заборы, ленивые псы. Но если присмотреться...

На одном из заборов сидел кот. Обычный серый кот, если не считать того, что он не мяукал, а сосредоточенно распутывал когтями рыболовную сеть, причем делал это со скоростью опытной швеи. На крыльце сельпо сидели две бабки в платках. Перед ними в воздухе — буквально в двадцати сантиметрах над землей — зависла шахматная доска. Фигуры двигались сами, со стуком приземляясь на клетки.

— Агрономы, — коротко бросил Николай Степанович, заметив мой ошалевший взгляд. — Стратегию посевной выстраивают. Не отвлекай, а то озимые взойдут вверх корнями, потом замучаемся пересаживать.

Мы подошли к небольшому, но крепкому домику. У калитки стоял старый, ржавый трактор «Беларус». Из-под капота трактора торчали чьи-то ноги в замасленных сапогах.

— Степан! — крикнул директор. — Кончай его уговаривать, он на «пожалуйста» не заведется. Дай ему в морду гаечным ключом на тридцать два, он и поймет.

Из-под капота раздалось приглушенное: — Нельзя, Степаныч. Он ранимый. Я ему вчера солярку не того сорта залил, он теперь обиделся, чихать не хочет. Придется задобрить.

Трактор внезапно издал звук, похожий на глубокий человеческий вздох, и... подмигнул мне левой фарой.

Я остановилась. Мой мозг, воспитанный на диалектическом материализме и томах Ленина, начал медленно плавиться.

— Слушайте, Николай Степанович, — сказала я, поправляя очки. — Я, конечно, понимаю, Сибирь, свежий воздух, специфический юмор... Но у вас тут что, какая-то секта фокусников? Или это массовая галлюцинация на почве дефицита продуктов?

Николай Степанович поставил мои чемоданы на крыльцо, неспешно вынул «Приму» изо рта и выпустил кольцо дыма. Кольцо не разлетелось, а превратилось в маленькую птичку, которая чирикнула и улетела в сторону леса.

Он посмотрел на меня своим хрустальным зубом и подмигнул.

— Послушай меня, дочка. Есть два способа прожить жизнь в Сосновке. Первый — верить, что всё это фокусы, и сойти с ума к середине первой четверти. Второй — понять, что магия — это просто технология, на которую у государства пока нет ГОСТа. У нас тут быт, понимаешь? Корова должна доиться, рожь — расти, а домовой — вовремя смазывать петли, чтоб не скрипели. Мы тут не мир спасаем, мы тут живем.

Он открыл дверь избы.

— Проходи, Елена Петровна. Знакомься с жильем. И ради всего святого, не ставь кеды на печку. Печка у нас с характером, может и переварить.