— Какой еще домофон в 1974 году? — я опешила.
Кузьмич указал на старую, покрытую паутиной щель между бревнами. — Местный. Если кто чужой к калитке подходит, стена начинает ругаться голосом покойного деда Пахома. Очень удобно. Сразу понимаешь: почтальон пришел или просто шпана соседская яблоки ворует.
В этот момент стена внезапно выдала тихую, но очень сочную тираду о чьей-то матери и качестве дорожного покрытия.
— О, — Кузьмич спрыгнул на пол. — Это директор. Николай Степаныч. Легок на помине. Прячь «слона», а то он весь чай на заговоры изведет. Он из него такие иллюзии крутит — загляденье, но заварки уходит — страсть.
Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял директор школы, поигрывая связкой ключей, которые позвякивали в такт какой-то неслышной мелодии.
— Ну как, Елена Петровна? — бодро спросил он, оглядывая стерильно чистую комнату. — Обживаетесь? Вижу, веник уже прошел техосмотр. Кузьмич, ты девушку не пугай, она у нас хрупкая, городская. У неё в голове — Тургенев, а не твои байки про мышиные валенки.
— Она «Юбилейное» ест, Степаныч, — буркнул Кузьмич, уползая обратно на печку. — У неё дефицит воображения.
Директор усмехнулся, и его хрустальный зуб на секунду вспыхнул теплым желтым светом.
— Ничего. Сосновка — это такое место, где воображение отрастает само. Как хвост у ящерицы. Собирайтесь, Лена. Пойдем в школу. Там у нас сегодня... специфический день. Инвентаризация магических пособий. Вам, как литератору, будет полезно взглянуть на «Живые страницы».
Я посмотрела на свои белые кеды. Они были девственно чистыми — веник постарался. Но в глубине души я понимала: выйти из этой избы прежней Еленой Петровной мне уже не удастся.
— Иду, — вздохнула я, подхватывая журнал. — Только одно уточнение, Николай Степанович.
— Какое?
— Если я увижу, что Гоголь в вашем учебнике пытается выйти из тома и пойти в буфет — я за себя не ручаюсь.
— Гоголь — нет, — серьезно ответил директор. — Гоголь у нас дисциплинированный. А вот Салтыков-Щедрин вчера покусал завуча. Но мы его уже приструнили.
Мы вышли на улицу. Трактор Степана, стоящий у забора, издал звук, подозрительно похожий на «Мур-р», и лениво потянулся выхлопной трубой к солнцу. Я сделала вид, что это абсолютно нормально. В конце концов, это был всего лишь второй час моего пребывания в Сосновке.
Глава 3. Первый урок или «Почему у Сидорова летает парта?»
Правило выживания в Сосновке №2: Никогда не проверяй технику безопасности в кабинете химии, если его заведующий — потомственный алхимик в пятом поколении. И никогда, слышишь, никогда не поворачивайся спиной к 5-му «Б».