Школа в Сосновке представляла собой монументальное двухэтажное здание из красного кирпича, которое выглядело так, будто его телепортировали сюда прямиком из дореволюционного Царицына. Над крыльцом гордо реял лозунг «Ученье — свет!», а чуть ниже, нацарапанное чьей-то заботливой рукой, красовалось: «А неродным дедам — тма!». Я предпочла не уточнять, что это за «неродные деды».

— Вот твой кабинет, Петровна, — Николай Степаныч толкнул дубовую дверь с такой силой, что штукатурка над входом нервно вздрогнула. — Кабинет русской словесности и мировой культуры. До тебя тут был дед Пахом, царство ему небесное. Он литературу любил, но больше любил накладывать заклятия тишины на двоечников. У нас до сих пор полкласса заикается, когда пытаются «Муму» пересказать.

Кабинет встретил меня запахом старой бумаги, мела и... легким ароматом озона. Класс был пуст, если не считать рядов парт — тех самых, старых, советских, с откидными крышками и дырками для чернильниц.

— Так, план такой, — директор на ходу поправил галстук, который сам собой завязался в виндзорский узел. — У тебя сейчас 5-й «Б». Они еще малые, магии у них кот наплакал, так, по мелочи — карандаш заставить летать, соседа приклеить к стулу мысленно. Но ты держи ухо востро. Главное — не давай им читать вслух заклинания из учебника ботаники. У нас в прошлом году один отличник так зачитался, что в кабинете вырос баобаб. Прямо сквозь перекрытие второго этажа. Пришлось вызывать лешего, чтоб договориться о вырубке.

Николай Степаныч ушел, оставив меня один на один с классным журналом и тишиной, которая, казалось, начинала шептать мне на ухо цитаты из Белинского.

Я подошла к окну. Вид открывался на школьный двор, где старшеклассники занимались физкультурой. Один из них, кажется, Сидоров-старший, прыгал в длину. Только прыжок у него получился не в длину, а в высоту, и приземлился он прямо на крышу спортзала, откуда лениво помахал рукой учителю физкультуры. Тот лишь махнул рукой в ответ, мол, «опять гравитацию нарушаешь, паршивец».

В коридоре раздался звонок. Он не звенел. Он... запел. Мощным баритоном он выдал: «Вставай, проклятьем заклейменный!», и в класс ворвался 5-й «Б».

Они были обычными детьми. В пионерских галстуках, с вихрами и веснушками. Но было в них что-то... концентрированное. Слишком яркие глаза, слишком быстрые движения.

Я встала за стол. — Здравствуйте, дети. Меня зовут Елена Петровна. Я ваш новый учитель литературы.

Они замерли. Двадцать пар глаз уставились на меня с любопытством энтомологов, изучающих новый вид таракана.