Спущусь в бар, – ворчу я. – Во-о-от! Придется из номера выходить, – заключает он радостно. *** Мы выезжаем утром тридцать первого. Лешка успевает съездить в свой сервис, вручить подарки сотрудникам и премии в конверте. Едем мы на его спортивной машине, которая не очень приспособлена для нашей зимы. Но на здоровых колесищах – зимняя резина, а за рулем – ас Лешка. Он едет довольно быстро, и, несмотря на его умения, мне страшновато. Через полтора часа мы заруливаем на стоянку дома отдыха. Оттуда до корпуса идем минут пять по скрипучему, искристому снегу, которого давно нет в Москве. Снег слепит глаза; светит яркое солнце. Ну хорошо, может и правильно я согласилась ехать. Пока не страшно. По аллеям вовсю прогуливаются семьи с детьми. Кто-то вдали едет на лыжах. Я иду с сумкой через плечо и авоськой с продуктами, которые мы выгребли из холодильника. Для неготовящей женщины скоропортящихся там оказалось на удивление много. Лешка тащит две спортивные сумки с вещами – они у него перекинуты через оба плеча. В корпусе нас регистрируют и дают ключи. Мы не успеваем дойти до лифта: к нам бежит странная женщина. – Ксюха! – вопит Лешка и бросает сумки на пол. Они обнимаются. Как друзья. Это сразу понятно – между ними ничего никогда не было и не будет. Но улыбаются искренне, во весь рот. Ксюха довольно высокая, тощая, в легинсах в облипочку, в длинной футболке. Лицо ее выглядит ровно на сорок. То есть, плохо. Морщинки, ноль косметики, тонкие губы. Волосы уже с сединой, но не крашенные. Издалека ей можно было бы дать и тридцать, и даже двадцать пять – из-за стройности. Опять же, издалека на лице незаметны морщинки и седина в волосах. Высокий хвост тоже придает задорности. Но вблизи – сороковник, как ни крути. – Это Вера, – ой, меня представляют! Ксюха пытается и меня обнять и даже чмокает куда-то мимо уха. Я улыбаюсь кривовато. Авоськи из рук не выпускаю, чтобы не обнимать в ответ. – Увидимся! – орет громогласная Ксюха. – Идите, размещайтесь. Вот спасибо, так спасибо. Мы садимся наконец в лифт. В номере я первым делом топаю к бару. Нормального размера там только бутылка игристого – остальные миниатюрные в ассортименте. – Тебе открыть? – спрашивает Лешка. Сам он пьет мало и в основном крепкое, типа рома или виски. Я киваю и вытаскиваю ему нанобутылочку рома Дмитровского разлива. – Будешь? Лешка соглашается выпить за почти прошедший год, в котором, как он заявляет, он нашел, обрел, заполучил меня. И от того счастлив. С Лешкиными друзьями мы встречаемся в ресторане, где в десять