и поклянется не покидать их никогда, не оставлять так надолго. И тогда, может быть, ему удастся предотвратить и их уход, он поймает тот момент, он что-нибудь сделает, успеет сделать, задержит, остановит, бросит вызов смерти. Они вместе поедут отдыхать, его будут закапывать в песок, фотографировать. В тазу будут плескаться спелые ягоды, которые так чудесно есть теплым южным вечером под звуки цикад, плеск волн и их смех. Сергей открывал глаза и видел рядом очередную подругу, по-хозяйски раскинувшуюся на его постели. Она спала и еще не осознавала, что в этот самый момент все ее милые планы на совместную жизнь с успешным юристом, холостяком и вообще приятным во всех отношениях мужчиной, рушатся как карточный домик. Ни одна из женщин по большому счету не была виновата в разрыве. – Скажи ты ей, пусть яичницу пожарит, в конце-то концов, – шутил Влад, – встанет чуток пораньше и пожарит. Сергей понимал, что дело вовсе не в завтраке. Его преследовал образ родителей, модель семьи, которую он потерял. Воссоздать ее с кем-то казалось гиблым делом, и однажды он почувствовал, что потихоньку начинает забывать, как все это было когда-то. Звуки и запахи детства отступили в прошлое, оставив его наедине с самим собой. Затерявшись в огромном мире, среди себе подобных, он потерял надежду встретить женщину, которая помогла бы ему справиться с болью и избавиться от чувства вины. Он выкапывал грязные истории из жизни тех, против кого выступали его клиенты. Всякий раз Сергей убеждался, что семейная жизнь родителей являлась, пожалуй, счастливым исключением из правила, что ему просто повезло прожить такое полное приятных воспоминаний детство. Жестокие мужчины, дерущиеся за кровью и потом доставшееся им имущество, отнимающие у матерей детей в качестве мести за прожитые совместно годы. Озлобленные женщины, пытающиеся оттяпать хоть что-то в качестве компенсации за свою типа любовь, использующие детей в качестве разменной монеты в борьбе за деньги, шикарные особняки и жизнь на берегу средиземного моря. Сергею одинаково противны были обе стороны. Вопрос стоял только в оплате. Бороться он был готов за кого угодно. Морально-этические принципы давно остались похоронены вместе с родителями и памятью о прошлом. Он вспомнил, как они пошли в Большой. Достать билеты туда было практически невозможно. И вот папа приносит маме на день рождения конверт. А в нем – три билета на балет. Сидели они тогда также далеко, как и сейчас в Стамбуле. Даже выше. Прямо под потолком, рядом с огромной люстрой. Вниз