Густой дым начал заволакивать землю. Несколько танков и грузовиков горели, выбросив траурные красно-черные свечки. Остальные рассредоточились по степи.

Дивин выпустил оставшиеся реактивные снаряды, метя в небольшой затор из автомашин и повозок, образовавшийся на дороге. Внизу сильно рвануло, и самолет подбросило вверх.

- Хорошо вмазал, командир! - ликующе закричал Пономаренко.

Рядом вдруг дождем осыпались обломки самолета. Куски фюзеляжа пронеслись мимо, беспорядочно кувыркаясь, пропали в дыму. Все произошло настолько быстро, что Григорий не успел понять, кого сбили.

- Кого грохнули? - запросил он с тревогой стрелка, но тот почему-то промолчал.

Лейтенант крутанулся, оглядываясь, но разобраться в воздушной карусели оказалось не так-то просто. Единственное, что он сумел рассмотреть точно, Катункин резко, со снижением, уходил на восток и за его машиной тянулся дымный след. Но огня вроде не видно. А значит, все не так плохо. К тому же рядом с ним шла пара краснозвездных «ястребков», прикрывая подбитого собрата.

- «Березы», замыкаем круг! - скомандовал экспат, заметив, что с востока подошла еще одна группа «яков» и немцы торопливо выходят из боя, уносятся восвояси. - Жгите танки.

«Илы» выстроились в привычный боевой порядок и, следом за лейтенантом, начали поочередно клевать гитлеровцев.

- Работайте спокойно, «горбатые»! - Возле штурмовиков появились истребители прикрытия. Они умело закрутили встречный круг над «ильюшиными», прикрывая тех от возможных атак «мессершмитов». Ведущий «яков» заложил глубокий вираж и Григорий увидел за прозрачным колпаком знакомое, сосредоточенное лицо Каменского.

- Вот теперь порядок! - засмеялся Дивин. - Теперь повоюем, как следует.

***

- А завтра улетаем. - Экспат потер лоб. - Такие дела, Андрюха. В общем, - лейтенант запнулся, потому что горло вдруг перехватил спазм, - спи спокойно, старшина! - закончил он хрипло.

Дивин поправил свалившийся с невысокого земляного холмика букет каких-то невзрачных полевых цветов и поднялся на ноги. Надел фуражку и вскинул руку к виску, отдавая честь. Кинул прощальный взгляд на фанерный столбик, с выжженной надписью и увенчанный пятиугольной жестяной звездой: «Старшина Пономаренко Андрей Викторович. 1922 - 1943», повернулся и побрел на звук моторов.

Он шел, понурившись, а перед глазами то и дело всплывала залитая кровью кабина и безголовое тело, перетянутое привязными ремнями, сжимающее мертвой хваткой пулемет. Очередь «мессера» убила стрелка мгновенно. На обратной дороге обеспокоенный экспат то и дело пытался вызвать Пономаренко по СПУ, но тот молчал. А шедшие рядом летчики не решились сказать Григорию страшную правду.