«...Крутится, вертится «ил» над горой,

Крутится, вертится летчик-герой.

В задней кабине сидит паренек,

Должность у парня - воздушный стрелок!»

- Хоть не мучился, - сдавленно произнес Свичкарь, когда они с трудом разжали сведенные судорогой холодные пальцы. - Наповал. Небось и почувствовать ничего не успел. Эх, паря!

Похоронили Андрея в небольшой рощице на самом краю летного поля. Троекратный залп, скорбные слова, обещание отомстить за смерть товарища... неужели это все, что остается после смерти? Нет, врешь, мы живы, пока нас помнят!

- Командир, ты один летишь?

- Что? - Лейтенант с трудом вынырнул из омута тягостных воспоминаний и с недоумением огляделся. Оказывается, он, сам того не замечая, на автомате дошел до своего самолета, возле которого хлопотали техники и оружейники во главе со Свичкарем.

- Я спрашиваю, ты один полетишь или возьмешь с собой кого?

- Шварца, - невесело усмехнулся Дивин.

- Ну да, - хмуро улыбнулся механик. - Он от тебя фрицев хвостом отгонять будет. Нет, серьезно, не геройствуй понапрасну, возьми кого-нибудь из «безлошадных». Сам знаешь, гансы нет-нет, а умудряются неожиданно свалиться как снег на голову.

- Поглядим, - вяло отозвался лейтенант.

Он поглядел на заднюю часть кабины и вдруг решительно запрыгнул на плоскость, а затем сел на место стрелка. Григорий и сам не понимал, что им двигает, но вдруг почувствовал, что ему просто кровь из носу как нужно оказаться там, где погиб Пономаренко.

Странное дело, при всем своем богатом боевом опыте у экспата как-то все не доходили руки попробовать себя в качестве воздушного стрелка. А вот теперь лейтенант взялся за рукоятки пулемета, двинул его из стороны в сторону, прицеливаясь в воображаемого фрица и... по спине вдруг пробежал холодок.

Дивин впервые понял, насколько это опасная профессия. В самом деле, сидишь спиной к летчику в открытой кабине. Перед тобой турель пулемета и все. Никакой защиты, никакой возможности укрыться. И когда в хвост «илу» заходит «мессер» или «фоккер» и начинает стрелять наверняка, в упор, ты не можешь спрятаться за броней, укрыться в траншее или сбежать. Вся надежда лишь на крепость своих нервов, верный глаз и твердость рук. А еще уверенность в том, что оружие не подведет в решающий момент, не даст осечку, не станет бесполезным куском металла.

Экспат поежился. Да, как ему, оказывается, повезло, что причудливая и загадочная фронтовая судьба свела именно с Андреем - немногословным, спокойным парнем, профессионалом высочайшего уровня и отличным товарищем, который честно защищал спину, играя роль щита в их экипаже.