- Так все просто, - улыбнулся Григорий. – Эти штуки фиксируют во время атаки все наши действия: куда стрелял, как бомбил и все такое. Нужно проявить пленку и посмотреть. Там ведь по ориентирам сразу будет видно, по каким позициям мы отработали.

- А ведь точно, - тихо произнес Карпухин. Все это время полковой особист молча сидел сбоку от экспата и в ход допроса не вмешивался. Лишь буравил летчика тяжелым взглядом. И не поймешь, то ли поверил в виновность, то ли оценивал, насколько правдиво Дивин отвечает на вопросы. – Действительно, стоят на наших «илах» фотокинопулеметы. Их еще «адвокатами» прозвали.

- Почему «адвокатами»? – наморщил лоб прокурорский.

- А вот как раз в подобных случаях, - Карпухин указал на Григория. – Пленка способна защитить. Совсем, как адвокат в суде.

- Ишь ты, - удивился полковник. – Придумают же, буржуи.

- Союзники, - аккуратно поправил его Карпухин, нейтрально глядя в угол палатки. – В настоящее время англичане, как известно, являются нашими союзниками.

- Безусловно, - нехотя подтвердил зампрокурора с кислым выражением на лице. – Что ж, дайте соответствующую команду, майор, пусть немедленно начинают заниматься проявкой пленок. Будем смотреть кино.

- А со старшим лейтенантом как поступим? – поинтересовался Карпухин. Экспата аж в жар бросило. Разговаривают так, словно его рядом и нет. Просто пустое место!

Военюрист задумался. Посидел несколько минут, задумчиво барабаня по дощатой столешнице. Потом поднял голову и кинул пристальный взгляд на замершего в тревожном ожидании летчика.

- Я думаю, - медленно проговорил он. – Что до окончания разбирательства нужно поместить старшего лейтенанта Дивина под арест. Здесь, в полку. Обеспечьте, - рука с зажатым в ней платком царственно качнулась, подавая сигнал.

Экспат задохнулся от гнева. Мантис внутри взревел, требуя немедленно выпустить его на волю. Какого черта?! Арест, вы серьезно?! За ничем не подтвержденное подозрение? Багровая пелена закрыла пространство перед глазами.

- Вставай, Кощей, пойдем.

Дивин вздрогнул. Карпухин, оказывается, уже поднялся на ноги и властно положил руку ему на плечо.

- Я сам! – надо же, голос какой хриплый. И кашель пробирает. Да, нервишки шалят. По-хорошему, отдых требуется. Ведь еще мгновение и он не выдержал бы, нарезал чекистов-особистов ломтями. Впрочем, немудрено, летает ведь день-деньской, и каждый раз на волосок от смерти. Перед глазами даже во сне разноцветные трассы «эрликонов», черно-белые облака разрывов зенитных снарядов и размалеванные борта проносящихся мимо «мессеров» и «фоке-вульфов». Драка идет знатная. Из сведений, полученных от Махрова, Григорий хорошо помнил, что сюда – на Курскую дугу – немцы стянули весь цвет люфтваффе. Дальше-то оно стало попроще. Весь вопрос только в том, а будет ли для него самого это самое «дальше»?