Вот и сейчас фрицы потеряли осторожность и допустили эту ошибку. А ведь противостояли им уже отнюдь не новички начала войны на устаревших «ишаках» и «чайках». Каменский со своим ведомым так классно врезали первой паре «мессов», что ведущий врезался в землю, даже не сделав попытки вывести самолет из пике, а его товарищ отчаянно принялся улепетывать на бреющем, разматывая за собой дымную ленту. Добивать его не стали, не до того было, «яшки» отчаянно крутились над разведчиками, прикрывая их. Григорий швырял «ильюшина» в разные стороны, следуя отрывистым командам стрелка, отчаянно матерился и с надеждой посматривал вниз – не показалась ли линия фронта. Когда наконец пересекли ее, гимнастерка на экспате было мокрой, хоть выжимай. «Худые» нехотя отвязались.
- Прорва, доклад! – потребовал Григорий. Машина Рыжкова шла чуть позади слева и нехорошо кренилась. Видимо, тоже получила изрядно. Но приятель вроде бы был цел. По крайней мере, головой крутил вполне бодро. Это Дивин видел совершенно отчетливо. «Маленьким» повезло меньше. Из восьми истребителей, что вылетели на их прикрытие, сейчас домой возвращалось лишь четверо. Когда и где сгинули остальные, экспат мог только предполагать. Равно как и то, скольких фрицев они успели приземлить.
- Я в порядке, - устало отозвался Рыжков.
Что ж, и то хлеб. Теперь надо сдать пленки, отметить на карте то, что успел разглядеть, и ждать команду на взлет. Почему-то Дивин даже не сомневался, что командование решит нанести упреждающий удар по немецкой обороне. Слишком уж многое поставлено на карту.
Так и вышло. Едва в штабе получили проявленные снимки, доложили наверх, как полк Хромова подняли по тревоге. Приказ был прямой и простой, как мычание: штурмовать выявленные очаги обороны гитлеровцев. И, главное, жечь немецкие танки. Особенно «тигры» и «пантеры». Поэтому «илы» под завязку загружались ПТАБами и тяжело выруливали на взлет. Машина за машиной. Дивин пересел на самолет Болдырева – его собственная «четверка» опять получила слишком много повреждений и встала на прикол – и повел полк в качестве ведущего. Неугомонный Прорва оседлал штурмовик Кима и увязался следом.
Когда дотелепались до места, то оказалось, что командование бросило в бой все наличные силы их воздушной армии. Как раз перед штурмовиками заканчивали свою «карусель» «пешки». А над ними кружились в жестоком бою и «лавочкины», и «аэрокобры». Противостояли им «мессеры» в компании с «фокке-вульфами». Драка разгоралась жуткая. То и дело к земле устремлялся очередной горящий самолет, а в расчерченном трассами и разрывами зенитных орудий небе распускался белоснежный купол парашюта.