- А что хочешь, - равнодушно ответил старик. - Я ведь сказал, про тебя велено забыть до поры до времени. Если честно, то процент того, что ты и правда нам когда-нибудь понадобишься, ничтожно мал. Поэтому... воюй спокойно, лейтенант! Воюй так, как умеешь, делай, что хочешь. Есть только один запрет: попытаешься выйти на руководство СССР или какой-нибудь другой страны и раскрыть свое истинное лицо, мы тебя сразу же уничтожим. В реальной жизни, знаешь ли, все не так, как в фантастических романах про всяких-разных умников, которые сумели переместиться во времени и толпами рвутся на прием к Сталину, чтобы в обязательном порядке грохнуть Хрущева, перепеть Высоцкого и замастырить командирскую башенку на Т-34. И им это сходит с рук. Не бывает такого. Коррекция времени — дело серьезное, дилетантам в нем нет места. Ну-ну, не делай такую кислую рожу! Жизнь — это уже довольно много.
- «Она дается один раз и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подлое и мелочное прошлое и чтобы умирая смог сказать: вся жизнь и все силы отданы самому прекрасному — борьбе за освобождение человечества», - с горькой иронией процитировал экспат. - Я читал Островского.
- Ага, можно и так, - ухмыльнулся Махров. - Это уже дело вкуса каждого отдельно взятого индивидуума. Но, кстати, если хочешь, я могу немного просветить тебя насчет дальнейшего хода войны и подсказать кое-какие идеи для более успешной борьбы с гитлеровцами.
- С чего такая щедрость? - подозрительно осведомился Григорий. - У меня ничего нет, заплатить не смогу!
- А, гулять, так гулять! - решительно воскликнул дед. - Считай, что это небольшой комплимент от шеф-повара, ну, то есть, извинение от службы и от меня лично. Ну не люблю я фрицев! - Он особым образом нажал на головку своих наручных часов и из них вырвался луч света, ударил в стену рядом с экспатом и развернулся в прямоугольную картинку. - Пересаживайся ко мне, - хлопнул по кровати рядом с собой Махров. - Отсюда удобнее смотреть. И свет выключи, заодно.
Дивин пару секунд подумал, а потом решительно поднялся. Зрело у него подспудное убеждение, что вредный старикан недоговаривает что-то. С виду вроде бы все, как на ладони — честно и открыто, а вот сидела занозой мыслишка, что имеется в словах Махрова некий изъян. А самое обидное, что дед явно умышленно выстроил весь разговор таким образом, чтобы экспат не мог все хорошенько обдумать. С какой целью? Вариантов тьма.
Первое, что приходит на ум — это явное несоответствие между первоначальным запретом на вмешательство в ход истории и последующим карт-бланшем как раз на подобные действия. Может быть, плюнуть на последствия и попытаться скрутить его, прижать к стенке, взять за горло и вытрясти информацию? Григорий покосился на сидящего рядом человека.