- Кранты, Гриша! - сдавленно произнес Пономаренко. - Сверху еще четверо «худых» валятся! Прощай, что ли, командир?

Лейтенант тоскливо выругался. Да откуда ж вас столько, паскуды?

Но что это — первый из «мессершмиттов» догнал в крутом пике идущий последним «фоккер» и врезал по нему мощным залпом. Немец мгновенно перевернулся на спину и упал.

- Свои! - ликующе завопил Пономаренко. - Это «яки», командир. Наши «яки»!

Два оставшихся фрица мгновенно бросились наутек, плюясь черным дымом выставленных на форсаж движков. Григорий проводил их злорадным смехом.

- Что, не выгорело вам? То-то. Андрюх, кстати, а чьи «ястребки», за кого свечку ставить будем? Глянь, пока они на высоту опять не ушли, потом поблагодарим.

Стрелок какое-то время молчал, а потом удивленно сообщил, коротко хохотнув.

- Командир, чтоб я сдох, это французы! Точно тебе говорю — вон и коки трехцветные и белые стрелы на бортах. Помнишь, комиссар недавно рассказывал, что это из герба Нормандии знаки различия?

- О, как! - не смог сдержать своего изумления и экспат. - С союзниками довелось встретиться.

Впрочем, что тут удивительного, в одной ведь воздушной армии сражаются. А то, что не пришлось столкнуться с ними раньше, так немудрено — французские добровольцы начали вылетать на задания сравнительно недавно. Насколько помнил Григорий, эскадрилья «Нормандия» вступила в бой только в марте 1943 года, а в полк ее развернули как раз в день начала сражения на Курской дуге.

Интересно, но союзнички не стали утруждать себя помощью в сопровождении оставшемуся в одиночестве штурмовику, а азартно бросились в погоню за «фоками» на полной скорости. Что-то такое было в записях Махрова на этот счет. Ах да, точно, французы ведь придерживались в воздухе принципа спортивного состязания и рвались пополнять свой лицевой счет при каждом удобном случае. То есть, до места боя они еще кое-как доходили группой, а потом каждый норовил ввязаться в схватку с гитлеровцами. Получается, это они сейчас еще только летели к месту назначения? Плевать, как бы то ни было, спасибо им за помощь. Так, а теперь лучше уйти домой подобру-поздорову. А то еще какой-нибудь залетный фриц привяжется, ведь подраненный советский самолет, да еще и отставший от своих — это самая лакомая добыча.

- Прорва сел? - первым делом спросил Григорий механика, заглушив двигатель.

- До истребителей дотянул и там плюхнулся, - мрачно ответил Свичкарь, помогая ему выбраться из кабины и освободиться от парашюта.

- Так это ведь прекрасно! - обрадовался лейтенант. - Почему ты тогда такой кислый — лимон проглотил?