— Её мнение никого не волнует, — безразлично отвечает мужчина. — Мы в процессе развода.
— О, наконец-то! — восклицает Амир, крепко пожимая руку друга. — Поздравляю!
Я с недоумением смотрю на Амира. Развод — это повод для радости?
Мне кажется это странным и совершенно непонятным.
— Через неделю поздравишь, когда все документы подготовят, — усмехается Гаранин, опуская руки в карманы. — На стол ещё накрывают, но спальни уже готовы. Можете подняться и выбрать, кто где остановится.
Я украдкой смотрю на Амира, на губах которого играет ухмылка, полная какого-то предвкушения. Внезапно его ладонь скользит по моей талии, и я оказываюсь прижатой спиной к мужской груди, обвитая сильными, мускулистыми руками.
Его близость ощущается так сильно, так собственнически, что я невольно смущаюсь.
— Сань, нам всего одна комната нужна.
Взгляд Александра, до этого сосредоточенный на Амире, скользит на меня. И его улыбка становится более явной, почти игривой. Такой… понимающей.
— Значит, берите дальнюю, — произносит он, слегка понизив голос. — Она больше, и звукоизоляция там получше.
Глава 23
Александр, пользуясь занятостью моего мужа, решает устроить мне персональную экскурсию по своему владению. Он с энтузиазмом показывает мне статуи и картины, сопровождая каждую незнакомыми мне фамилиями авторов.
А после — знакомит меня с персоналом и немногочисленной охраной. Издалека показывает своих милых собачек…
Мы останавливаемся, чтобы понаблюдать за двумя крупными доберманами, играющими на лужайке. Александр, стоя рядом со мной, медленно разворачивается ко мне всем корпусом.
— Варвара, я тебя чем-то обидел?
— Нет, — я натягиваю на лицо самую дружелюбную улыбку, на которую способна. — Наоборот, я вам очень благодарна. Вы нас приютили.
Александр подозрительно прищуривается.
— Ты меня сторонишься. Буду благодарен, если пояснишь, с чем это связано.
Вот же… докопался!
Что же сказать? Правду? Но я не могу рассказать про ноутбук и его содержимое.
Да и фраза «я вас побаиваюсь» совершенно не вяжется с моим нынешним положением. Страх — последнее, что я хочу демонстрировать.
— Это не связано с вами, — пробую «успокоить» мужчину. — У меня пропало очень много интересных наработок. Они остались в компьютере. Дома. А его…
— Больше нет, — Александр заканчивает мою мысль. — Сочувствую. Это затруднит вывод средств?
— Нет. Но это мой труд. Моё время.
Гаранин усмехается, и в этой усмешке есть что-то неприятное, заставляющее меня напрячься.
— Моё бесценное время, — произносит он странным, почти насмешливым тоном. — Так говорил ваш отец.