— Поеду-ка я, проведаю её, — внезапно произносит бабушка.
— Ты собираешься уехать сейчас⁈
Бабуля обнимает меня крепко-крепко, как будто и в самом деле собирается уходить.
— Варюш, все здесь. Охраны с ней должно быть немного, — тихо проговаривает она, поглаживая меня по спине. — Попытаюсь её выдернуть. Я тут с мальчиками поговорила. Есть у меня пара идей и адресов…
Я отстраняюсь, заглядывая ей в глаза.
— А генерал? А…
— Со мной ей будет тоже безопасно, — отрезает бабушка. — И мне спокойнее, и тобой крутить не смогут.
— Если с тобой безопасно, почему ты меня Амиру отдала? — спрашиваю, опуская взгляд на подол свадебного платья.
— Любит он тебя. Вот и отдала, — ворчит бабушка. — Но, если он будет и дальше чудить как на регистрации, сразу говори. Я и тебя заберу.
— До развода или после?
Вопрос срывается с губ сам собой, сопровождаемый нервной, совершенно неуместной улыбкой.
— Нет, Варюш. Развода не будет, — ласково произносит она, качая головой. — Ты вдовой станешь. Я его предупреждала. Всё, уехала я.
Бабушка уходит со свадьбы следом за прокурором. Минус ещё один гость с моей стороны.
Шум праздника оглушает, но внутри меня — звенящая тишина. Я стою посреди этого вихря смеха, музыки и разговоров, чувствуя себя абсолютно потерянной.
Оглядываюсь по сторонам, словно ищу подсказку, что мне здесь делать дальше. На свадьбе, где я, кажется, совершенно чужая.
Внутри меня вдруг что-то щёлкает, и я ещё раз судорожно пробегаюсь взглядом по залу. И ещё раз. И ещё…
«А где Матвей⁈»
Глава 17
Бурхан
Это пиздец.
Пока я тут с ума сходил, места себе не находил, думал о ней каждую секунду, она была с Покровским.
С Покровским, блядь!
На дне рождении Банкира распевала, какой он молодец, как красиво ухаживает. А через полчаса села к нему в тачку и уехала.
Три недели с ним где-то пропадала, чем они там занимались… а вот хрен знает, чем они там занимались. Насколько далеко зашла их «дружба» я понятия не имею.
Думаю, злюсь, снова думаю. Снова бешусь.
Ёбаные качели.
Хочется одновременно обнять её так крепко, чтобы никогда не отпускать, и придушить.
У алтаря меня чуть не разорвало от счастья и ярости. Крыша съехала окончательно.
Потому что, Варя теперь моя. Официально.
А Покровский и его папаша — катятся к чертям. И близко их к моей девочке не подпущу.
Горький дым обжигает лёгкие. Выдыхаю медленно, наблюдая, как он растворяется в воздухе. Успокаиваюсь, прежде чем снова к ней подойти.
Сигарета тлеет между пальцами, а взгляд сам тянется вниз, на раскрытую ладонь. На обручалку смотрю.
Внутри как будто что-то изменилось. Не могу понять что. Но, сука, очень интересно. Необычное ощущение.