Самое унизительное было в том, что голова моя всё понимала. Взрослый Михаил, отсмотревший за жизнь из любопытства множество боёв, видел его ошибки, читал замах, знал, куда надо бить и как надо уходить. Хотя бы в общих чертах знал, понимал. А вот тело молодого Артёма Дорохова этот приказ выполнить не могло. Между «я знаю, как надо » и «я умею мышцами так сделать» лежала пропасть, которую не перепрыгнешь одним желанием. Знание без наработанного рефлекса — пустой звук. Как читать про спортивное плавание и тонуть на первой же дорожке.

Никакого адреналина, никакой ярости. Только тупая методичная неловкость. Меня возили лицом по моей же беспомощности, вежливо и профессионально.

А как ещё? Такова жизнь и больше никакова. Вот поэтому и повезло мне там в тёмном переулке. А были бы кто-то с насыщенным спортивным боевым прошлым…

Хотя, в основе своей, ребята с богатым боевым прошлым не станут атаковать мирных гражданских. Если только они не в криминале или отмороженные на всю голову.

За три раунда по три минуты я вымотался так, что в глазах плыло. Парень даже не запыхался.

— Ну, — сказал Сергей, когда я отвалился к канатам, хватая ртом воздух через капу. — Злой ты. Это хорошо. Дури много, техники ноль. Это плохо. Но дурь мы обточим, а из тебя человек выйдет. Приходи во вторник и в четверг. Ты работаешь? Есть постоянная дневная занятость?

— Ага, тренер.

— Ну вот тогда и приходи по вечерам. Вторник, четверг.

— Приду, — просипел я.

Тело болело правильно. Не той больной болью, что после переулка, а честной, рабочей — мышцы, связки, лёгкие. Тот дикий груз, который иногда снова начинал копиться внутри, слился через собственную беспомощность на ринге. Я вспомнил подзабытое ощущение из прошлой жизни: форма — это про то, что ты снова хозяин собственной шкуры. Не про то, что нужно быть Гигачадом. Не про красоту, не про кубики на животе, а про контроль. Про то, что тело слушается, а не только мозг.

Я доковылял до раздевалки, стянул мокрую майку, шорты и, направляясь в душ, мельком поймал себя в зеркале. Худой парень с несколькими желтыми пятнами на теле от былых синяков, со шрамом от пореза на руке, подбитой губой и дурацкой довольной ухмылкой. Ну точно, вылитый Юрий Бойка. Ага.

* * *

Домой я приполз ближе к вечеру, хромая на обе ноги сразу, что технически невозможно, но я как-то умудрялся. Хаха.

Лена уже была у меня, хозяйничала на кухне.

Да, тут такое дело… Я подумал, подумал и сделал ей дубликат ключа от входной двери. Технически мы не жили вместе. Да и, не считая выходные и праздничные дни, она частенько ночевала у себя дома. Особенно, когда ей нужно было готовиться по учёбе. Ммм… О, этот запах! Пахло жареной картошкой с луком, баклажанами и ещё чем-то мясным.