Глава 17
Разумеется, я не был гением преступного мира, знавшим все и про всех.
Та информация, которой я сейчас пользовался, была плодом многих лет внимательного, по мере возможностей, наблюдения за окружением самостоятельно и через Дзинту и Гинту. И все равно её было даже близко недостаточно, если бы я решил взбудоражить толпу обычных людей.
Однако против своих старших братьев и сестер, среди которых из-за атмосферы особняка иф Регул и влияния таких же, как они, собственных старших, буквально у каждого были какие-то психологические травмы и комплексы.
Да, большинству из них все эти тараканы не особо мешали жить. Принадлежность к пусть побочной ветви, но все-таки одного из сильнейших кланов королевства и сопутствующие этой принадлежности статус, возможности и отношение окружающих, отлично все это компенсировали.
Настолько отлично, что, окажись кто-то из них в обычном обществе, на классическом светском рауте, на то, чтобы поколебать его психику и вывести из себя, не хватило бы даже новости вроде смерти Пайры. Тем более что яркие эмоции, мешавшие нормально использовать Поток, у Регул также считались признаком слабости.
Готов был поставить оставшиеся пальцы на своих руках, что, услышав о самоубийстве их матери, большинство из моих братьев и сестер лишь скорчили скорбное лицо и сказали: «Как ужасно!» — не проронив при этом и слезинки.
Потом, оставшись наедине с самими собой, они, возможно, наорались, нарыдались и накрушили всего вокруг вволю, вымещая поднявшуюся в груди бурю эмоций. Но на публике они оставались образцами хладнокровия — так их учили и в особняке семьи, и потом, во время «трёх лет».
К их огромному сожалению, нынешняя ситуация была, вероятно, единственной, когда их непробиваемая защита становилась тонкой, как яичная скорлупа. А все потому, что вокруг них вдруг собрались все то, что когда-то и спровоцировало большинство их психологических блоков.
Не считая Гарпана и ещё двоих-троих самых первых детей Рагана иф Регула, которым повезло избежать издевательств со стороны старших братьев и сестер, потому что старше них никого не было, все остальные так или иначе прошли через эту «жестокую школу жизни».
Уверен, даже Шейран, тот самый сын маминой подруги, который на первый взгляд был идеален во всем, хранил где-то в самом глухом чулане своей памяти воспоминания о чем-то подобном.
А так как психотерапевтов в этом мире не было, а любое проявление слабости в клане Регул приравнивалось к смертному греху, шансов как-то развязать этот душевный узел ни у кого из моих старших не было ни малейших.