М-да. На адреналине и панике я как-то позабыл, что мой питомец — один из опаснейших ядовитых пауков в мире. Впрочем, тот же адреналин позволил мне отреагировать достаточно быстро, чтобы схватить уже снова вознамерившегося бежать Ана за лапки.
Времени оставалось катастрофически мало. Уже даже не из-за отца.
Яд, который Ан наверняка впрыснул мне в руку, должен был убить меня меньше, чем за минуту, а уже секунд через двадцать я должен был лишиться способности двигаться. С учетом моего состояния, вероятно, даже быстрее.
Теперь, даже если бы ритуал прошел как надо, было далеко не обязательно, что я бы выжил. С другой стороны, если бы он не прошел как надо, я бы в любом случае умер.
Так что терять теперь мне стало уже совсем нечего.
Наплевав уже на любую боль, я закинул на кресло левую руку и подтянулся на локте. Забраться в кресло из такой позы было нереально, но мне этого и не требовалось. Правой рукой я дотянулся до стола и, перенеся вес на нее, смог перекинуть туда же и левую руку, повиснув на краю столешницы, как на обрыве.
В следующую секунду дверь библиотеки была с оглушительным треском сорвана с петель. А в следующую я, уже чувствуя, как немеют руки, бросил маленького паучка в центр предназначенного ему круга.
И библиотека потонула в белоснежном сиянии.
Глава 2
— Гляди, просыпается!
— Отойди подальше, а то еще набросится. Он ведь теперь уже официально сумасшедший!
— Ты дурак? Не набросится, он же привязанный!
— Я все еще слышу вас, ублюдки! — рявкнул я, резко раскрывая глаза и подскакивая на кровати.
Парочка братьев Гинта и Дзинта были определенны в мои бессрочные слуги. И за свою безалаберность, несерьезное отношение к делу и систематические оскорбления своего господина успели немало от меня настрадаться.
Так что от такого моего пробуждения аж к дверям спальни отбежали, наверняка перестравшись от страха.
Впрочем, за подобное мне пришлось заплатить резким приступом головокружения, отправившим меня обратно на подушки. Продышавшись несколько секунд и дождавшись, когда перед глазами перестанут вспыхивать яркие пятна, я попытался пошевелить руками.
Левая тут же отдалась сильнейшей болью, как в отсутствующих пальцах, так и в запястье. М-да. Отношение к бесполезному инвалиду в этом доме не менялось вне зависимости ни от чего.
Понятное дело, что целителя, который смог бы отрастить обратно пальцы, даже моему отцу было бы очень сложно найти. Но для того, чтобы заживить рассеченные вены нужно было куда меньше.
Даже дежурный целитель особняка, лечивший Гинту и Дзинту, когда за разлитый чай или слишком ранее пробуждение в них прилетало что-нибудь с моей прикроватной тумбочки, справился бы.