Конечно, достижение пика Ряби в его возрасте не было гарантией величия в будущем.

Но, например, близнецы, которым я ещё в нашем детстве рассказал технику накопления Потока, до сих пор не добрались даже до уровня Полного Штиля. А им было по двадцать.

И это не они были тупыми, хотя тут, конечно, как посмотреть. Почти то же самое было бы с девяноста процентами населения королевства.

Дворяне не просто так заключали договорные браки, не терпели связей с простолюдинами и обязательно передавали титул главы семьи самым талантливым детям. Предрасположенность к контролю Потока была генетической, так что аристократия уже многие века занималась непрямой евгеникой.

Заполучить такой талант, каким был Дарган, было если не чудом, то по крайней мере невероятной удачей.

Другой вопрос, что Киван не мог не знать об одаренности «сына», но, очевидно, намеренно продолжал это игнорировать. Если бы я изъявил желание сделать Драгана «своим человеком», был большой шанс, что Киван этому воспротивится чисто из принципа.

Впрочем, это вполне могло подождать. Уже того, что я облегчил Даргану жизнь и снизил его психоэмоциональную и физическую нагрузку, должно было неплохо помочь парню. А теперь я собирался поддерживать его ещё больше, по мере своих возможностей пестуя подобный талант.

Так что, если я останусь в живых, в трезвом уме, на свободе и при каких-никаких ресурсах, будущее Даргана обещало стать куда менее облачным.

Где-то через час меня, с рукой в лубке, закатили в палату лазарета. Пробыть я тут должен был до завтрашнего вечера, то есть сутки с хвостиком. И за это время я должен был закорешиться с принцем королевства, про которого я знал лишь то, что ему было девятнадцать лет.

Не густо, конечно, но что поделать. Перелом — это, конечно, серьёзно, но определённо не что-то настолько страшное, чтобы держать меня в лазарете днями.

Подождав, когда полноценно подействует обезбол, я выкатился из четырехместной палаты, в которой по стечению обстоятельств оказался в гордом одиночестве, и поехал на «разведку».

Вот только быстро узнать ничего не получилось. Из тех больных, кто мог и кому было можно выходить в общую зону отдыха, на принца никто не походил. Это поголовно были гладиаторы от двадцати пяти и старше.

Расспросив нескольких, я смог узнать, что в восьми из десяти, считая мою, общих палатах, нет никого, похожего на девятнадцатилетнего. Ещё одна четырехместная палата была пуста.

Однако оставалась последняя четырехместная палата. Она была заперта изнутри весь день, не считая моментов визита врачей и медсестёр, и оттуда никто не выходил.