И лишь через несколько минут поняла, что совершаю очередную ошибку. Ведь сила стихий воистину бесконечна, поэтому мои попытки исчерпать ее по определению обречены на провал. Создавая и уничтожая заклинания, я ничем не помогала Нику. А нам, чтобы выжить, нужно было совсем другое решение.

Его, как ни странно, подсказал сам Ник.

«Алтарь, — донеслась до меня его слабая мысль. — Помнишь, Норр что-то говорил об алтаре? Он сказал: мы должны верить!»

Верить?

Я быстро опустила глаза. Рассмотрела наконец, на чем мы стоим. Подумала, что раз уж этот камень способен вместить в себя силу бога, то что ему тогда сила каких-то четырех стихий? После чего посветлела лицом, но, прежде чем шарахнуть по холодному камню магией, мысленно испросила прощения у богинь за святотатство.

Не знаю, услышали они или нет, но в тот момент я действительно верила. В то, что у нас еще есть шансы. В то, что Ник не ошибся. Верила в него. Ему. И очень-очень хотела поверить, что и богиням есть до нас какое-то дело.

Когда же я направила магию в камень, то с удивлением обнаружила, что в качестве магического резервуара он был на удивление подходящим материалом. Стихии, что раздирали на части Ника, а вместе с ним и меня, ухнули туда с такой готовностью, словно у нас под ногами разверзлась настоящая бездна. Я чуть равновесие не потеряла, когда с моих плеч упала неимоверная тяжесть. И шумно выдохнула, обнаружив, что злобно завывающий ветер внезапно стих. Бешено ревущее пламя присмирело. Земля под ногами перестала ходить ходуном. Небо разъяснилось. И даже образовавшийся на камнях ледок начал стремительно истаивать.

А вот алтарь так же неожиданно вздрогнул и явственно засветился. Вся пыль и грязь, что была на нем, куда-то исчезла. Мне даже показалось, что он приподнялся над землей. Словно взлетел или же ожил? А затем полыхнул таким ярким светом, что мы дружно зажмурились и инстинктивно вцепились друг в дружку, чтобы больше никогда не потерять.

Свет же тем временем становился все сильнее и сильнее. Он просачивался сквозь плотно сомкнутые веки. Пропитывал все вокруг. Заставлял отворачиваться, прятать лицо. Он почти обжигал, но вместе с тем нес с собой и покой. Умиротворение. Надежду. Так, словно богини и впрямь услышали. Откликнулись на мою неумелую молитву. И словно они, великие и почти всемогущие, отчего-то не захотев спасать целый город, в последний момент все же решили вмешаться.

Или же получили достойную внимания жертву?

Мысль о жертве мелькнула и пропала, вытесненная странным, но на редкость сильным ощущением чужого взора. Так, словно в храм без приглашения заглянул некто могущественный, хотя и отнюдь не враждебный. Меня будто оглядели со стороны, внимательно изучили, оценили. А затем щеки коснулась чья-то мягкая ладошка, и кто-то едва слышно прошептал: