точнее, один из них: второй заплыл, опровергая утверждение про хваленую регенерацию двуипостасных. — Обязательно поцелую, — покачала головой я, сделав еще один маленький глоток: позволила себе налить всего полбокала, чтобы не потерять бдительность, и теперь растягивала удовольствие. — Потом… в лобик, — добавила ехидно. — А пока не отклоняйся от темы, варгар. Что там с вашими законами? Жена и ребенок поверженного врага достаются победителю в качестве трофея? Так? Я ведь все правильно поняла? — поинтересовалась язвительно, но тут же пожалела об этом, ощутив, как под моей рукой напрягся волчонок. «Прости, милый», — извинилась мысленно, ласково почесав его за мохнатым ушком. — Типичный поверхностный взгляд обычного человека на законы стаи, — поморщился оборотень, забыв, что я тоже из аномальных. — Да, мы, вервольфы, решаем свои разногласия на арене. И да, бывает, что иногда противник погибает в бою. Победитель же в таком случае обязан взять под свою опеку оставшуюся без кормильца семью побежденного. Это долг чести, Надя. — Да что ты говоришь? — недоверчиво протянула я, поглаживая Миккеля по голове. — А по-моему, это форменное издевательство. Либо новоявленный хозяин будет годами мучить чужую жену и ребенка, оказавшихся в его власти из-за ваших дурацких законов, либо жена и ребенок будут вынашивать планы мести убийце их любимого мужчины. А может, и два в одном. — За что мстить, если поединок был честным и добровольным? — искренне недоумевал Итан. — Мика, ты собираешься мне мстить? — обратился он к волчонку, который растерянно посмотрел на меня, естественно, ничего ему не ответив. Ну, хоть не зарычал опять — уже счастье! — Не мое решение было биться до смерти, а Якоба. Это он считал, что объединить наши стаи можно исключительно через труп одного из нас, я всего лишь выполнил его желание, — цинично и жестоко проговорил вер. — А мать твоя… — судя по выражению лица, он хотел сказать что-то очень обидное, но, как и я раньше, сдержался, выдавив: — слишком эмоциональная женщина. Все, что от нее требовалось, это успокоиться и дождаться меня, она же… — Оборотень в раздражении хлопнул ладонью по подлокотнику, отчего я вздрогнула, едва не расплескав остатки вина. — Чуть ребенка не угробила дура, — рыкнул Итан, полыхнув огнем рыжих глаз. У! Зверюга! А я… тоже дура. Надо было все же руки ему связать. Совсем осторожность потеряла: притащила в свое убежище волка, притворившегося безобидной овечкой. И теперь эта «овечка» сидит напротив, пудрит мне мозги и алчно поглядывает… на