об этом я ему не стала. — А наследство — их? Хорошо устроились, — сказала я, испытывая еще большее презрение к родне мальчика, нежели раньше. — Странные у вас все-таки законы. — Нормальные законы, — вмешался в разговор Стиг. О, юрист проснулся, сейчас все по полочкам разложит — только на ус мотать успевай! — На имущество ушедшего из жизни вервольфа, если не было составлено завещание, претендуют наследники первой очереди: дети и родители, за неимением оных права переходят к наследникам второй очереди и так далее. Все, как у обычных людей. Так что доля Миккеля и его опекуна… то есть опекунши, — исправился он, глядя на меня, — во всем этом тоже имеется, можешь расслабиться, ведьма. Свой куш ты получишь. Что-то как-то неправильно он меня понял, м-да. — Мне ничего не надо — я сама сына выращу, — ответила гордо, однако, поймав укоризненный взгляд бабушки, передумала: — Но если родственнички после распила чужого имущества выделят некую сумму, равнозначную наследству Микки, и положат ее на его именной счет с возможностью снять деньги… лет в восемнадцать, к примеру — будет идеально. — Действительно… мне оно, конечно, нафиг не надо, но с чего дарить причитающиеся волчонку деньги его бесстыжей родне? Обойдутся! — Можно такое устроить, как думаешь, Стиг? — спросила я водителя. Ну а что? Он сам вызвался оформить мне официальное опекунство, пока я в гостях у Итана. Точнее, Итан ему велел заняться нашим вопросом, но сути это не меняет. А кому, как не опекунше, беспокоиться о правах подопечного? Даже если охота держаться подальше от родни мальчика, которую я решительно не понимаю, не уважаю и, вообще, не хочу видеть… во избежание магического всплеска, который может закончиться каким-нибудь заковыристым проклятием. Ну, правда ведь… то, что новый варгар несет ответственность за волчонка по их дурацким правилам, не повод забывать о внуке! Впрочем, о чем я? Именно эти люди вырастили мужчину, издевавшегося над сыном, и женщину, пытавшуюся убить собственного ребенка. Яблочко от яблоньки. — Устроим, — улыбнулся Стиг, поправляя очки. В этот момент он напомнил мне акулу. Хищную, скользкую и ооочень зубастую. Эх, не завидую я некоторым бабушкам и дедушкам. Впрочем, не жаль их! Там же… Эсми, пряча в уголках губ все понимающую улыбку, наблюдала. За внучкой, которую так и подмывало «куснуть» за бочок невозмутимого волка, за волком, откровенно наслаждавшимся ее неравнодушием к нему, за другом волка, который периодически выныривал из задумчивости и отпускал на диво меткие комментарии по