— Определили, — кивнул Грегор. — Не нравится мне все это, милорд. И парням не нравится.

— Выбора нет, — ответил я, позволяя оруженосцу перейти от нагрудника к наручам. Проклятые ремешки были слишком неудобными, чтобы расстегивать их одной рукой, не говоря о том, чтобы застегнуть. Даже в таком деле мне требовалась посторонняя помощь.

— Слишком похоже на западню, — продолжил Грегор. — И Ларс тоже так считает. И Арчи бы считал, если бы был с нами.

— А это она и есть, западня, — усмехнулся я, наблюдая за тем, как суровеет лицо мужчины. — Но это западня другого рода, Грегор. Вам, скорее всего, ничего не грозит.

Оруженосец замолчал, сосредоточившись на своей работе.

— Но дозоры мы все равно оставим, — наконец-то проговорил Грегор, когда с доспехом было покончено.

— Иначе вас бы приняли за идиотов, — улыбнулся я. — Оставляйте. Только не слишком усердствуйте.

Я понимал паранойю моих дружинников, понимал, почему они не доверяют графу Зильбеверу. Я и сам ему не доверял, честно сказать. Но оказавшись в ситуации, когда мне грозило прямое столкновение сразу с несколькими дружинами западных аристократов, я принял решение, которое наносило мне наименьший ущерб.

Вернувшись в покои мы с Эрен еще долго беседовали. Эрик додумался забрать из комнат мою сумку с травами, думая, что баронессе может понадобиться помощь, и в этом не прогадал. Я сделал несколько успокаивающих компрессов, чтобы снять отек, из-за которого с правой стороны Эрен все больше и больше начинала походить на сероглазого хомяка, обработал разбитые уголки губ жены. За жрецом Алдира, который бы мог наложить исцеление на лицо моей жены посылать не стали. Сейчас побои Эрен были главным доказательством того, что я имею право предъявлять претензии ее отцу. А избавляться от единственной прямой улики преступления Марко Фиано мы не собирались.

— Я беспокоюсь, что завтра граф сделает предложение, от которого я не смогу отказаться, — сказал я Эрен, когда мы уже перекусили и после всех дел легли в постель.

Сколько сейчас было точно времени, я не знал, но по внутренним ощущениям в районе начала двенадцатого. Поздняя ночь по местным меркам.

— Днем в салоне госпожа Лотта уверила меня, что от Гроссов требуется лишь нейтралитет, — ответила моя жена, пытаясь устроиться на новом месте. Кровать была слишком мягкая для нас обоих, а перина подо мной прогибалась настолько, что я с ужасом ждал наступления утра. — Он не станет принуждать тебя давать вассальную клятву.

— Да, чтобы этого не случилось, нас и поженили, — пробормотал я. — Чтобы я ни к кому не мог легко примкнуть…