Милости к вдове? Я слышал кое-что о порядках в поместье Фиано и от Эрен, и от Лили, а в случае последней еще и лично наблюдал результаты хозяйствования Франчески Фиано, обрабатывая бедра несчастной служанки прямо в дороге. Нет уж, к мачехе Эрен у меня не было никакого сострадания.

— Пропустите! Ой! Пропустите! Судья Лануа! Рад снова видеть вас! — голос был до боли знаком, а вскоре мой взгляд выхватил и его обладателя.

Господин Фарнир, неизвестно как проникший сюда вместе со слугами, что уносили тело графа Фиано и приводили в порядок помост, сейчас рвался к нам обоим. Мужчина при этом старался удержать на плече объемную сумку, которая была отдаленно похожа на хранилище моих походных запасов настоев и трав.

— Господин Фарнир, — сдержанно поприветствовал ученого судья Лануа.

— Мне нужно переговорить с бароном, — улыбнулся мужчина, — меня послали, чтобы обработать его рану и убедиться, что он может проводить следующий бой.

— Вы очень вовремя, — согласился судья Лануа. — Барон Гросс, покажите свое бедро господину Фарниру. Он крайне сведущ в вопросах медицины.

Я стоял и наблюдал за разворачивающейся картиной, как дальний родственник короля, достойный носить на своих плечах пурпур, почтенный судья Лануа, смиренно отходит в сторону, пропуская простолюдина Фарнира к канатам, у которых проходила наша беседа.

Причем делал это так, будто бы этот наглец и не орал на половину зала десять секунд назад, протискиваясь мимо снующих туда-сюда с ведрами и щетками слуг.

— Кто вы такой? — прямо спросил я у Фарнира, который бросил на помост свою сумку и без затей встал передо мной на одно колено, словно оруженосец.

— Я же говорил, что вхож много куда, милорд, — усмехнулся мужчина. — Давайте лучше посмотрим на вашу рану. К сожалению, звать жреца нельзя, его молитва даст вам сил и бодрости, что недопустимо… Так что настои и травы.

— Если рана неглубокая, то просто обработайте чем-нибудь и наложите повязку, — сказал я.

— А если бы была глубокая?

— Пришлось бы все равно обработать и наложить повязку, но после боя зашивать, — ответил я.

— Вы обучены и таким вещам?

— Пришлось научиться. Края рубленных ран следует стягивать.

— А колотых?

— Достаточно чистых повязок и обработки.

— Чем?

— Это допрос?

— Просто пытаюсь понять, как глубоки ваши лекарские знания, только и всего.

— Я могу отличить чистую рану от грязной. И могу спасти человека.

— Переломы тоже лечите?

— Приходилось.

— Вы удивительный человек, милорд Гросс.

— Вы опять за свое?

— Да нет же. Ни капли лести.

Пока Фарнир говорил, в его руках появился небольшой нож, которым он аккуратно распорол часть моего чулка, чтобы получить доступ к порезу. После из сумки мужчины появилась чистая льняная ткань и пузырек с прозрачной жидкостью, в которой я сразу по запаху опознал спирт.