— Да хранит его Алдир! — прокатилось по залу.

— К бою! — скомандовал судья Лануа.

Рапира лежала в руке непривычно. Слишком узкая, слишком легкая. Хорошо, что утром я отлично размялся и потянулся, да вспомнил, каково это, сражаться коротким клинком. Первое время я не мог управиться с длинным мечом-бастардом, как не пытался полагаться на мышечную память, и сражался с обычным коротким мечом и даже пару месяцев с булавой. Но все это было оружие совершенно иного толка.

Рапира ощущалась как длинная острая бритва, к коей она была максимально приближена. У меня же не было никакой защиты — даже маленького баклера на запястье, с которым сражались дуэлянты в моем мире. Только клинок в руке и моя ловкость.

Марко Фиано был моложе и свежее меня, но уж точно не быстрее. Он мог сколько угодно фехтовать в столичных компаниях и со своим братом, но двигался молодой человек довольно скованно и еще более осторожно, чем его отец, а по нервному взгляду молодого мужчины я понял, что он меня боится.

Видимо, к Лануа приходили нужные люди и просили его убедить меня в том, чтобы я отступился и удовлетворился только смертью графа Фиано. Но мне этого было недостаточно. Ведь причина, по которой я обратился в суд, причина, по которой я убил отца Эрен, стояла сейчас передо мной. Марко Фиано, человек, который посмел ударить мою жену, сейчас сжимал потеющей ладонью рукоять рапиры и готовился дать бой, дабы защитить честь своей фамилии и свою собственную честь. Юридически он еще не стал следующим графом Фиано, но фактически — уже был им, был им с момента, когда его высокомерный и холодный отец испустил дух, ровно на том месте, где сейчас стоял я.

Молодой мужчина думал, что у него есть преимущество в скорости и ловкости, что он сможет обескуражить меня непривычным оружием и агрессивным стилем ведения боя, что он сможет ранить меня достаточно тяжело, чтобы судья Лануа остановил бой, либо же сумеет измотать огромного барона. Но чего он не знал, так это того, что на фоне Ларса он был медлителен, как сонная муха.

Я был бы полным дураком, если бы пытался фехтовать с Марко Фиано на равных. Мой предел — первая стойка с согнутой в локте и отведенной назад рукой, которую я видел на многочисленных гравюрах еще в прошлой жизни. Ну и соответствующий выпад с уколом в грудь. Но в моей руке был хоть и хлипкий, но все же меч, так что я довольно быстро навязал старшему брату Эрен тот бой, к которому привык сам — сшибая клинки друг с другом и делая боковые удары, вместо колющих выпадов.

Каждый раз, когда Марко Фиано пытался навязать мне то самое колющее фехтование, когда я видел, как он переносит вес на опорную ногу, готовясь сделать выпад, я просто уклонялся от удара, отходя в сторону.