Солнце уже давно коснулось горизонта и последние его лучи вспыхнули на низких кудрявых облаках, окрасив небо цветом крови. Алый закат. Завтра утром будет холодно, так говорят старики, такова примета и порядок жизни.

Слезы катились по моим щекам, застилая взор, но я продолжала сидеть на специально оставленном для меня стуле и смотреть перед собой. Смотреть на подарок, который оставил мне мой супруг.

— Верно говорят, что хорошее пролетает в миг, что счастье далеко не вечно. Знаешь, Виктор, я всегда хотела лишь одного. Я хотела только умереть. Хотела закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Раствориться в пустоте вечности, что ждет каждого по окончании жизни. Жрецы мечтают предстать пред взором Отца, но я всегда знала, что недостойная дочь. И я просто хотела умереть. И мне стыдно, Виктор, но даже наш брак не изменил этого желания. Да, я желала умереть, когда покидала дом Фиано, я хотела умереть, когда ты укрыл меня плащом с красной подбивкой. Я смотрела тебе в глаза и слушала твое признание в любви, но при этом в глубине души я жаждала смерти. Словно только она могла даровать мне даже не счастье — освобождение. Я была пленницей жизни, мне казалось, что единственное, чего у меня никогда не было — это свобода смерти. Но знаешь что, Виктор? На самом деле у меня не было очень многого. Например, твердой руки, что поддержит меня. Или своего дома. Или такого прекрасного, самого красивого во всех двух мирах яблоневого сада. У меня не было сотен и тысяч дней с тобой, не было рассветов и закатов с тобой, не было ночей с тобой. Но я этого не понимала. Я ждала смерти с замиранием, как ждут самого дорогого подарка, я убеждала себя, что ты лишь моя ступенька на пути к забвению. Что истинная цель моей жизни — это умереть и кануть в небытие, вот чего я желала. Но теперь я вижу. Теперь я понимаю, теперь я чувствую. Теперь я знаю, как я была неправа. Прости меня, моя любовь, прости меня.

На Херцкальт опустилась тьма, яблоневый сад на крыше донжона утонул в неясных тенях. Я в последний раз сжала уже похолодевшие пальцы Виктора.

Я медленно встала со своего кресла и прошлась мимо горшков, поочередно касаясь каждого саженца. Мой прекрасный яблоневый сад, только мой, и ничей более.

Я, ошибка Хильмены и Алдира, я создание, что недостойно даже смерти. Чего же вы добивались, творцы? Чего ждали от меня? Зачем мучили и так израненную душу, на линии судьбы которой осталось столько шрамов? Почему не дали мне больше времени с ним, зачем отняли его у меня? Человека, что не стал моим смыслом, но показал мне радость жизни, показал, что смерть должна быть лишь итогом пути, но не его целью? Для чего ты, Хильмена, была так жестока со мной, твоим потомком?