— Да, так было во всех жизнях… — осторожно сказала я, понимая, что пути назад нет. Как и в случае с Фарниром, сделав шаг, я не могла остановиться. Я вывалю на Виктора все без остатка и буду лишь надеяться, что мой муж выдержит груз правды.
— Во всех? — удивился мой супруг. — В смысле, их было больше двух? Три?
Я внимательно посмотрела в эти черные глаза, а потом прошептала:
— Десять… Это моя десятая жизнь на этом свете.
Единственный звук, который остался за столом, это трепет ткани шатра на ветру. Виктор смотрел на меня невыносимо долгий миг, пытаясь осознать, что перед ним такое. А потом…
— Так вот в чем дело! Это ты из нас двоих старшая! Я знал! Чувствовал! Это многое объясняет! Нет! Это всё объясняет! Мне так о многом надо тебе рассказать!..
Виктор схватил меня за руку, и только в этот момент я почувствовала, как была до этого одинока. Но не теперь.
Мой муж же был несказанно рад. Он улыбался, ласково, с любовью. И при этом он продолжал неотрывно смотреть на меня, держа за руку, а в его глазах скакали те самые озорные огоньки. А это означало лишь одно.
Мы выдержали.
Сосуд нашего счастья ударился о каменный пол правды и вместо того, чтобы разбиться тысячью осколков, просто отскочил от него. Потому что был сделан не из хрупкого хрусталя, а выкован из стали.
А значит, все будет хорошо.
Глава 9 Виктор
Я начал первый. Не потому что моя история была важнее или интереснее, а потому что я видел, насколько Эрен тяжело. Мою жену буквально колотило от одной мысли, что ей придется рассказать мне о своем прошлом, так что я потянул ее за руку, усадил к себе на колени и, крепко обхватив ее за талию, стал рассказывать историю своей жизни.
К этому разговору я никогда не был готов. Время от времени я прокручивал в голове, как бы он мог выглядеть, что бы я хотел рассказать Эрен о своем родном мире и о своей личности, а о чем бы предпочел умолчать. Но реальность оказалась совершенно иной. Рассказ получился долгий, сбивчивый и без прикрас.
Сперва мне пришлось признаться в том, что никакой я не урожденный аристократ, а простой горожанин, а моя мать занимала положение какой-нибудь ткачихи из Херцкальта. Это стало для Эрен шоком и откровением и, не удержавшись, жена, которая до этого смирно сидела у меня на руках, словно напуганная кошка, все же задала вопрос.
— Но как же твое образование? Привычки? Манеры? — спросила она, чуть отстранившись, чтобы лучше видеть мое лицо.
— То, чему здесь учат в Храме или столичном университете, у меня дома преподают каждому ребенку и даже больше, — невесело усмехнулся я. — Ну, кроме богословия, танцев и стихосложения. Это дополнительные занятия по желанию.