И почему вы не можете дать мне еще немного времени…
А потом я сделала шаг навстречу тьме, к которой я более не спешила, которой я более не желала, которая была более мне не нужна. А в ушах, пронзая все мое существо, гремел глас Хильмены.
И тьма приняла меня, в десятый раз приняла меня. Но лишь на короткий миг, только для того, чтобы снова отвергнуть и вытолкнуть в новую жизнь.
Эпилог
— Господи! И как ты умудряешься писать перьевой ручкой⁈
— Мне так удобнее, — ответила я, не поднимая головы от конспекта.
Надо закончить переписывать лекцию, иначе не смогу претендовать на автомат. В аудитории давно никого не осталось, только я и староста группы, по совместительству моя соседка по комнате.
— Ты где вчера вообще пропадала? — продолжила свои расспросы девушка, усаживаясь прямо на край стола.
— У меня были дела.
— Опять волонтерила?
— Вроде того…
Соседка недоверчиво посмотрела на меня, но ничего не сказала.
— Давай, заканчивай скорее, пойдем, посидим где-нибудь.
— У меня дела…
— Ира! Ты в общежитие только переночевать приходишь! Ночами конспекты пишешь или темы зубришь, а после пар опять пропадаешь! И я бы поняла, если бы ты устроилась в архив или куда-то еще на полставки, но чем ты целыми днями занимаешься⁈
Я не ответила, а просто закончила аккуратно выводить последние строчки, поставила точку и чуть подождала, чтобы чернила впитались в бумагу. Так и не смогла привыкнуть к дешевым шариковым ручкам, хоть они были и удобнее, и практичнее. Но не было десятилетиями выработанного ощущения, что перо касается бумаги, так что приходилось писать чернильной.
Москва оказалась не таким приятным местом, как расписывал Виктор. Огромный шумный город, где все спешат, словно тут проходит бесконечная ярмарка. Рев машин, толпы людей и грязный, тяжелый воздух.
В сумке, рядом с конспектами, лежал мой самописный журнал. После того, как у меня вытащили из сумки телефон, я все храню только на бумаге.
В моем журнале было восемьдесят четыре страницы, каждая посвящена отдельному человеку. Это те дембеля, чьи социальные сети и фотографии я не смогла раздобыть.
Восемьдесят четыре молодых парня по имени Виктор, которые недавно отслужили в армии.
Я не знала, когда он родился и сколько ему сейчас лет, я не знала, цела ли до сих пор его спина. Я знала только имя, то, что он жил с матерью в Москве и служил в инженерном батальоне, где его научили махать лопатой, что и спасло моему мужу жизнь в пограничном рейде.
Казалось бы, ничтожно мало, чтобы найти человека в этом огромном городе, но для меня — вполне достаточно. Если потребуется, я посвящу поискам всю свою одиннадцатую жизнь.