Мы выскакиваем из леса обратно к дому, Азамат чешет впереди, я семеню следом. Внезапно Азамат тормозит так резко, что я в него впечатываюсь.

— Тихо! — Он поднимает палец и нервно оглядывается. Видок у него тот еще — сам бледный, волосы всклокоченные, лицо как будто вытянулось…

— Что такое? — спрашиваю шепотом.

— Мне кажется, я слышал какой-то голос, — хмурится муж, поворачиваясь к лесу.

Я изо всех сил прислушиваюсь, но, кроме ветра и скрипа деревьев, ничего не слышу.

— Думаешь, он решил вернуться и заблудился? — предполагаю.

Азамат только качает головой и отворачивается. Вид у него совершенно убитый.

И тут уже я отчетливо слышу шаги.

Мы оба подскакиваем, как напружиненные, разворачиваемся в воздухе и впиваемся взглядами в гущу деревьев. Шаги приближаются.

— Больше одного, — хмурится Азамат. — Это может быть сторож с сыновьями.

Наконец между деревьями начинает что-то мелькать. Я не разбираю, что именно, а вот у Азамата глаза расширяются.

— Что там? — дергаю его.

— Э-э…

Пока Азамат подбирает слова, я тоже начинаю различать. Из лесу к нам идут двое: Кир в своей кислотной куртке и прикормленный нами демон. Пес трусит по другую сторону от демона. Азамат не выдерживает, срывается с места и бежит им навстречу. Я нерешительно следую за ним — не спугнуть бы лесного жителя…

Но он оказывается не из пугливых. Дойдя до крайних деревьев, останавливается и ждет, пока мы подбежим. Кира он крепко держит повыше локтя, а Филина на поводке. Ребенок выглядит жутко — бледный, перепуганный, на лбу царапина. Пес тоже хвост поджимает. Когда Азамат приближается, Кир шарахается и съеживается, но Азамат, похоже, не замечает — сгребает его в охапку, поднимает над землей и так держит, причитая.

Демон выпускает пленника и ухмыляется.

— Ваш? — спрашивает меня, когда я подбегаю.

— Наш, — вздыхаю тяжко. — Спасибо, что привел. Давай собаку…

Лесной житель протягивает мне поводок. Рука у него человеческая, только украшена прозрачными коготками. Уши под волосами и правда мохнатые, торчат в стороны, шевелятся сами по себе.

— Ружье утонуло, — сообщает демон. Голос у него сиплый, как у сиамского кота.

— Какое ружье? — не понимаю.

Демон кивает на Кира.

— У него было.

Кир висит в руках у Азамата, как тряпичная кукла, и вид у него совершенно ошарашенный. Отец вцепился в него и только бормочет:

— Что ж я тебе плохого сделал, сынок, а? Ну чего ты испугался? Разве я тебя обидел?

— Говорил тебе, — скрипит демон, — не убьет.

— Ты, может, зайдешь поешь? — предлагаю демону. — Сливок, правда, нету, но масла дадим… или мяса.

Демон широко зевает, демонстрируя длинные клыки с вертикальной красной полосой каждый.