Азамат закрывает глаза и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Пойдем завтракать, горюшко, — говорю я и тяну Кира за руку на кухню.

Ребенок смотрит то на меня, то на отца круглыми глазами и пригибает голову. Филин с ободранным носом плетется за нами, волоча поводок по полу. Вид у него несколько более виноватый, чем у хозяина.

— Ты хоть еды с собой какой-нибудь брал? — спрашивает Азамат более спокойным тоном.

— Взял, — тихо отвечает Кир, — несколько банок этой молочной штуки. Но все съел уже, не удержался.

Я подтаскиваю его к раковине.

— Руки мой, и за стол.

Азамат накладывает Киру порцию омлета и выдает псу суповую косточку с изрядным слоем мяса. Потом проверяет исправность телефона и звонит на ферму заказать еще продуктов. Я тем временем протираю Киру поцарапанный лоб — там фигня, конечно, но с их заморочками лучше не рисковать. Кир жмурится и с отвращением принюхивается к дезинфицирующей мази, потом садится за стол и неуверенно принимается есть. Я приземляюсь напротив с чашкой чая. Мы с Азаматом уже сытые, да и кусок в горло не лезет после утренних треволнений. Воцаряется неприятное молчание, нарушаемое только стуком ложки о миску. Азамат стоит у окна спиной к нам, завернувшись в собственные волосы, как в плащ. Я смотрю на Кира, он зыркает то на меня, то на отца. Молчание затягивается.

Наконец Кир не выдерживает. Бросает ложку и выкрикивает Азамату в спину:

— Ну что⁈

— Жду, пока ты ответишь на вопрос, — спокойно сообщает Азамат.

— На какой⁈

— Почему ты сбежал, — поясняю я.

— Какая вам разница?.. — гораздо тише переспрашивает Кир.

— Нам есть разница.

— А что я должен был делать? — вскидывается он.

— Лечь в кроватку и спать, — отвечаю доходчиво.

— И что было бы дальше? Чего вы от меня хотите? — Кир явно нервничает и злится.

Азамат наконец-то отлипает от окна и присаживается к столу.

— Мы ничего от тебя не хотим, — спокойно говорит он Киру. — Ты мой сын.

— Наш сын, — поправляю я.

— Да, — кивает Азамат. — Наш сын. Мы просто хотим, чтобы ты жил с нами, чтобы тебе было хорошо.

— И что я должен за это делать?

— Да ничего ты не должен, — вздыхаю я. — Ты вообще, что ли, не представляешь, как дети в семьях живут?

Кир поводит плечами.

— То законные дети.

— Ты будешь считаться законным, — напоминаю.

— Но вы-то будете знать правду.

— О боги, Кир! — восклицаю нетерпеливо. — Я сама незаконный ребенок, успокойся уже! В этом нет ничего особенного, такой же человек, как все.

Ребенок таращится на меня, как на привидение, несколько секунд. Потом уточняет у отца:

— Это правда?

Тот кивает.

Кир сдвигает брови и некоторое время смотрит в стол.