Я слегка задумываюсь о вечном, когда чувствую, что меня саму кто-то трогает за волосы. Оказывается, это матушка.

— Забавные у тебя кудряшки, — улыбается она, поглаживая меня по загривку. — Какое счастье Азамату перепало все-таки!

— Да он сам счастье, — пожимаю плечами.

Счастье является нам в камуфляже и кликает парней: Тирбиша на службу, а Бойонбота помогать с лодкой. Азамат, как и обещал, сделал рядом с лестницей к воде эскалатор, так что я тоже с ними спускаюсь ручкой помахать. Плавать меня совершенно не тянет. Азамат вытягивает лодку из пещеры-сарая при помощи сложной веревочной конструкции и, пока Бойонбот ее придерживает, погружает туда матушку.

— Я и сама могу на борт-то шагнуть!

— Знаю, но так ведь быстрее. — Азамат подмигивает.

Потом они с Бойонботом тоже грузятся в лодку и не торопясь отчаливают. Я, как и собиралась, машу вслед и поднимаюсь на эскалаторе обратно к террасе.

Там меня встречает немного растерянный Тирбиш.

— Тут какой-то горец заходил, вас спрашивал, вот только что!

— Какой еще горец? — моргаю. Я не знаю никаких горцев.

— Молодой такой парень… Да вот только что за угол свернул! Сейчас я его окликну.

Тирбиш срывается с места, обегает террасу и дом, что-то кричит. Тишина. Он кричит еще раз. Потом возвращается.

— Не знаю, куда делся. Вот только-только вы отошли, тут он приходит. Паренек меня младше, наверное. Красивый такой, для горца даже странно.

— А как ты определил, что он горец?

— Ну как же, у него волосы такие… — Тирбиш прищелкивает пальцами, подыскивая слово. — Ну как ржавые. И на лице пятнышки мелкие. Такие только у северных горцев бывают.

— Рыжий, что ли? — уточняю. Никогда не видела рыжих муданжцев.

— Можно и так сказать, — кивает Тирбиш. Видимо, у них в языке нет специального слова для обозначения этого цвета волос. Неудивительно, впрочем, если все одинаковые… ну или почти все. — А вы точно никого такого не знаете?

— Точно, — категорически киваю я. — Я бы запомнила.

— Странно, он вел себя так, как будто вы хорошо знакомы.

— То есть⁈

— Ну попросил с завтрашнего улова на его долю тоже рыбки приготовить.

Я хлопаю глазами так громко, что птицы на соседних деревьях затыкаются.

— Рыбки?.. А откуда он мог узнать, что они на рыбалку собрались?

— Вот и я удивился, — пожимает плечами Тирбиш.

Я нервно проверяю, все ли в порядке с ребенком. Он сопит и чихать хотел на галлюцинации под столом вместе с загадочными горцами.

— К Алэку он не подходил, — авторитетно заверяет Тирбиш. — Даже на террасу не поднимался, только подошел, вон там стоял.

Не то чтобы мне было сильно интересно, где он стоял, но я все-таки подхожу поглядеть. Солнце перевалило за полдень, и на этой стороне террасы сейчас локальный ад, тени никакой, только на перилах чуть-чуть, и то непонятно, что ее отбрасывает.