На третий день я выползаю на заре кормить Алэка, а потом плетусь обратно к себе в комнату, прикрывая зевок сползшим рукавом пижамы, и натыкаюсь на Кира, который как раз одевается.

— Завтра поедем на выезд, — говорю сквозь зевок. — Так что вернись пораньше, если хочешь собрать вещи.

— А если я не хочу на выезд? — угрюмо спрашивает Кир, затягивая шнурки.

— Это обязанность, — объясняю, протирая глаз. — Нас с тобой никто не спрашивает. Если упрешься, сорвешь поездку. Азамат будет не в восторге, а уж Старейшины…

— Ясно, — бормочет Кир. Он уже полностью оделся и явно прикидывает, как бы так свалить, чтобы я его не задержала, но и чтобы это не очень невежливо выглядело.

— Секунду, — говорю, нашаривая в кресле свою вчерашнюю сумку и извлекая из нее небольшой кошелек с мелочью. — На, возьми, хоть поешь в городе нормально, а то вечером опять будешь от Азамата прятаться…

Кир быстро берет у меня кошелек, засовывает его во внутренний карман куртки, потом задумывается и спрашивает:

— А отец знает, что вы мне деньги дали?

— Он спит и мысли читать не умеет, — усмехаюсь, — но если спросит, я скажу. А что?

— Ну… Он не подумает, что я их… без спросу взял?

— Прошлый раз тебя это не беспокоило, — хмыкаю. — Да ничего он не подумает, это мои деньги, а не его, и их там на самом деле совсем мало — пообедать да купить что-нибудь ненужное-э-э. — Я снова зеваю так, что щеки трещат.

— С-спасибо, — выдавливает он. Но не уходит, колеблется. Наконец спрашивает: — А… На выезде, что там надо будет делать?

— Тебе — ничего. Мы с Азаматом будем работать, каждый по своему профилю.

— А ехать долго?

— Без понятия, — признаюсь честно. Тайна выезда успешно скрывается и от меня тоже. Не то чтобы мне было очень интересно. — Знаю только, что там будет довольно тепло, свитера можно не брать.

— Ясно… а сколько человек едет? Мы на унгуце?

— Кир, я не знаю, — развожу руками. — Спроси у Азамата, я правда не интересовалась.

Он кивает, но по лицу видно, что спрашивать у Азамата он пойдет разве что под страхом смерти, да и то не факт.

— Ты думаешь, как бы избежать разговора с ним в дороге? — предполагаю я.

Кир мнется и молчит, из чего я делаю вывод, что угадала.

— Чего ты так его боишься? Не съест же…

— Я не боюсь! — быстро перебивает Кир.

Похоже, у него это больное место. Наверное, не стоит слишком часто на него давить.

— Ну хорошо, не боишься. Тогда что тебя смущает?

Кир молчит и раскачивается на пятках. Видимо, что-то глобальное. И, конечно, он мне не признается — с какой стати, чужой женщине. Ладно, может, тут и правда что-то серьезнее, чем дурацкие уроки чтения. С этими подростками никогда не знаешь. Но возможно, Азамату действительно стоит оставить его в покое на некоторое время.