Азамат задумчиво кивает.

— У меня, наоборот, завтра суд, это на весь день безвылазно, а послезавтра оценка ресурсов, гулять по лесам пойдем. Жалко, что так вышло, я хотел Кира взять…

— Не отдам, — отрезаю я. — Он мне нужен под рукой. Я не могу менять помощников как перчатки, Азамат, тем более что у них нулевая подготовка!

— Хорошо-хорошо, — улыбается муж. — Мне, правда, казалось, что он тебе нужен в качестве телохранителя.

Я поспешно проглатываю откушенную слоечку.

— Это тебе он нужен в качестве моего телохранителя! Я просто совмещаю неизбежное с полезным.

Азамат улыбается шире и пригибает голову к моему уху, хотя Кир уже совсем спит, уткнувшись лбом в край стола, и вряд ли что-нибудь слышит.

— Ну как он справляется? Толк есть? Научился чему-нибудь?

— Азамат! — прыскаю я. — Ну ты вопросы задаешь! Он работал без продыху часов десять под мои вопли, выстоял три полостных операции и не грохнулся в обморок, это уже высшая рекомендация, я считаю. Чему он там мог научиться, орать?

— Да так… — пожимает плечами муж. — Я просто подумал, ты же неспроста его к работе привлекла… Я решил, у тебя какие-то планы на него есть…

— У меня есть планы. Орива занята, а работать одна я не могу, это раз. Два — ребенка надо держать под присмотром и желательно при деле, чтобы некогда было думать о несправедливости мира. Ну, и, в-третьих, пускай посмотрит, чего стоит вылечить человека, авось в следующий раз не так поспешит кулаками махать.

— Все верно, — вздыхает Азамат и бережно проводит рукой по длинным взлохмаченным волосам Кира.

— Давай буди его, пускай идет в комнату, а то так и продрыхнет тут до утра.

— Жалко будить. — Азамат поднимает брови домиком. — Может, я его отнесу?

— Ага, а он потом со стыда удавится.

— Тоже верно, — вздыхает муж. — Кир! Кир, малыш, проснись! Ки-ир!

Ребенок поднимает мутны очи на нас и уверенно сообщает:

— Кляп — лучшее средство от геморроя.

— Относи! — резюмирую я. — Он уже готов.

— Да уж, — фыркает Азамат и сгребает Кира со стула, только ботинки свисают, а с другой стороны спутанный хвостик.

Второй день, как я и предсказывала, выдается поспокойнее. После завтрака я целый час благословляю, потом мы с Киром снова водворяемся в шатер и возобновляем работу в спокойном поликлиническом темпе. Нам выделяют двух довольно бестолковых местных ребят, которые со второго раза хорошо понимают, что куда поставить и каким боком повернуть. У сегодняшних пациентов почти ни у кого ничего не болит, так что они благодушны и даже отпускают нас пообедать. Представление о ценности времени в муданжской деревне очень неразвито — ну час, ну два, ну день… завтра-то примете? Так что сегодня я сама кормлю Алэка. Мелкому скучно целый день у Тирбиша на руках сидеть, а поползать тут можно разве что на покрывале на траве. Ни манежика, ни ковров… Маму-то хотя бы иногда можно подергать за косы. Волосы у меня отросли — недостаточно, чтобы в одну косу сплести, а две мне как-то не по возрасту и не по рангу, поэтому плету четыре, к вящему уважению в народе.