Я вспоминаю надежду в глазах Кира, когда я сказала, что он может выучить всеобщий, блаженное отдохновение, когда он лепил плюшки, тихую старательность на выезде.

— Не думаю, что он пойдет по этому пути, — говорю. — Он хороший мальчик. Ты вспомни его авантюру с дочкой мясника. Ну разве можно в нем после этого сомневаться? Ему просто нужно время, чтобы выстроить отношения. Мне кажется, он элементарно тебя боится, потому что ты Император. Он привыкнет. Только не дави на него. Ты достигнешь большего в ваших отношениях, если попросишь его помочь вместо того, чтобы предлагать бесконечные развлечения.

— Попробую, — неуверенно соглашается Азамат. — Хотя не удивлюсь, если он станет помогать только тебе.

— Почему это?

— Тебя легко полюбить. И ты почему-то понимаешь его лучше, чем я.

— А ты вообще пытаешься?

— Естественно, но я же не духовник, я не знаю, что надо делать, чтобы понимать чувства людей. Мне и с тобой было сложно, а ты никогда не пыталась скрыть от меня свои чувства.

— Ну, положим, духовник твой понимал меня существенно хуже, чем ты. И вообще, не наговаривай на себя. Ты прекрасно знаешь, что надо делать, чтобы понять человека, — надо поставить себя на его место.

— Так вот я ставлю, а получается чушь! Разве я бы стал отказываться от учебы после того, как даже силком вынудил смотрителя меня учить! Разве я воротил бы нос от игр и прогулок? Не понимаю!

— Значит, придумай, что могло бы тебя заставить так себя вести. Может, какой-то страх. Или неприятные воспоминания. Или, может, он считает, что это плохо для него кончится. Ты прав, ты должен понимать его лучше, ты муданжец и мужчина, я очень слабо себе представляю заморочки ваших подростков. Вспомни, чего ты боялся в его возрасте… ох. — Я зеваю чуть не до вывиха челюсти. — Мы сегодня только болтать будем или все-таки перейдем к чему-нибудь поинтереснее?

— Хм… Отчего бы не перейти… — мурлычет Азамат таким низким голосом, что кровать дрожит.

— Отлично, тогда стаскивай с себя все это барахло, — дергаю его за воротник. — Я помогу.

Совместными усилиями мы избавляем его от ассортимента натуральных материалов — а все прочие в его гардеробе я давно истребила. Я же не спешу вытряхиваться из тонкого халатика: у нас обычная ситуация, что я первая раздеваюсь, а муж старается оставить на себе как можно больше защитной ткани. Попробуем сегодня наоборот. Вот, уже нервничает, пытается уползти под одеяло. Приходится его оседлать и прижать к кровати, чтобы не дергался. Начинаю с поцелуев в шею — он это очень любит, особенно там, где еще остались следы шрамов.