Дверь открывает такой огромный человечище, что я поначалу принимаю его за Ирлика в божественной ипостаси. Однако, проморгавшись, понимаю, что на Ирлика этот монстр не похож: волосы темные с проседью, грубые мозолистые руки, качковое телосложение, а Ирлик все-таки довольно изящный.

— А, здравствуйте, Хотон-хон, — рокочет тихим басом человек-гора. — Я сейчас позову Ажги-хяна, подождите.

— Здравствуйте! — выдыхаю я, справившись наконец с отупением. Как-то я привыкла думать, что даже на Муданге крупнее моего мужа людей не бывает. Ну или хотя бы не во всех направлениях сразу: бывают или шире, или выше. А этот — как на компьютере пропорционально увеличенный. — Извините, я немного задумалась…

— Ничего, я привык, — фыркает он, сдувая птичку с ближайшей ветки. — Вы заходите.

Я следую за ним в просторный дом с высокими потолками и дверными проемами.

— Ажги-хян! — зовет он, почти не повышая голоса, но вибрации расходятся по полу. — К тебе гости.

Ответа, понятно, не следует.

Старейшина обнаруживается в большой светлой гостиной, он лежит на стопке дифжир, подперев голову рукой, и явно только что читал электронную книжку. При виде меня он слегка сдвигает брови и кивает, переходя в сидячее положение. Человек-гора нас оставляет.

— Здравствуйте, Старейшина. — Я усаживаюсь на ковер перед ним. — Я, собственно, зашла спросить: ничего, если я в этот мой круг подруг возьму женщину с глухим именем? И живет она не совсем в Ахмадхоте, но близко, мы довольно часто видимся. Зато она очень опытная, шестеро детей, прекрасная мастерица…

Ажгдийдимидин, кажется, меня вообще не слушает, а только вглядывается в мое лицо, как будто там с нашей последней встречи что-то новое появилось. Когда я замолкаю, он никак не реагирует. Я жду с полминуты, потом начинаю ерзать и покашливать и склоняю голову набок. Это выводит его из ступора. Духовник выхватывает из кармана блокнот и стремительно строчит:

«Это ладно, ты лучше скажи, что ты завтра собралась делать?»

— Домой ехать, — пожимаю плечами. — На Дол.

«Подожди до вечера, — выводит духовник. — Погуляй по городу».

— Зачем? — удивляюсь я.

Старейшина корчит укоризненную физиономию, мол, нашла что спросить, глупая женщина. И правда, чего это я.

— Ну хорошо, — говорю. — Погуляю. Так насчет подруги — не запрещено?

Духовник отмахивается и мотает головой.

— Кто это такой у нашего духовника дома живет? — спрашиваю я вечером Азамата, когда он, отключившись от бренного мира, воркует над Алэком.

— Здоровенный такой? — отрешенно уточняет муж. — Это его пара.

— Ох-х, бедолага, — не удерживаюсь я.