Рыбу же, которой на побережье было завались, и которую можно было купить на каждом углу за спасибо, Медведь считал ниже своего достоинства. Поэтому, когда Арай научилась перелезать через забор, а потом и утягивать у отца из карманов мелочь — по чуть-чуть, чтобы он не заметил, — жареная рыба и ракушки стали для неё вкусом свободы. Это было то малое, что она могла сама себе купить по собственному выбору, и что не пришлось бы потом прятать или объяснять, придумывая на ходу сомнительные истории. Съел — и нету, не подкопаешься.

Исар, конечно, всего этого знать не мог. Но он подумал — нашёл время и уделил внимание тому, что могло понравиться Арай. Она с трудом проглотила, чувствуя, что краснеет.

— Ты очень добрый, — с чувством сказала она. Этого было непростительно мало, чтобы объяснить Исару, какое место он занимал в её, Арай, жизни. Вдаваться в подробности было страшно и стыдно — несмотря на заверения Хотон-хон, Арай вовсе не хотела показаться странной. Но Арай нужно было озвучить ему свою просьбу, а к ней нельзя было перейти вот так посреди обмена комплиментами. Надо было как-то подвести разговор, зайти с правильной стороны. И, может быть, настала пора выяснить, какую именно странность Арай Исар сочтёт наименьшим злом.

— Знаешь, — продолжила она, поднимая на него серьёзный взгляд. Исар сидел неподвижно, ничего не ел и счастливо улыбался. — Ты… говори мне, если я что-то ещё могу для тебя сделать. Я с радостью…

Улыбка его погасла.

— Ты ничего мне не должна, — сказал он со вздохом и подковырнул ленточку мяса с рёбер птицы, которую заказал.

Либо взаимовыгодное соглашение, либо обоюдная приязнь, — вот как сказала Хотон-хон. И, судя по всему, вариант с соглашением можно было отмести. Неужели… не она одна странная?

Чувствуя, как ужасно горит у неё лицо, Арай осторожно повернула свою лодку в другое русло.

— Я… не потому, что должна, — произнесла она, впившись взглядом в образ мужа, готовая в любой момент табанить. Но Исар вдохнул приоткрытым ртом — неслышно, но так, будто впереди замаячило что-то волнующее. — Мне… просто нравится, — продолжила Арай, как будто прощупывала дно шестом прежде чем выпрыгнуть за борт. Исар, казалось, был готов её принять. — Нравится делать тебе приятное.

Она чувствовала себя так, будто и впрямь ухнула из нагретой лодки в холодную воду, — и задержала дыхание: выплывет или потонет?

Губы Исара пару раз дёрнулись, как будто он не мог решить, улыбнуться или сказать что-то, но потом он протянул руку и ухватил её пальцы, испачканные в рыбе.

«Вытащит, — поняла Арай, внутренне ликуя. — Я не утону».