— Идеально, — кривлюсь я. — Когда об этом станет известно, вообще все пойдут судиться только и исключительно к Императору. Впрочем, может, это наконец убедит Старейшин в том, что их судебную систему надо реформировать.

— Да, это было бы нелишне, — вздыхает Эцаган. — А то когда дело криминальное, Старейшины и мою кровь пьют, не только истца.

— Кто тут пьёт кровь? — с интересом спрашивает Янка, незаметно возникшая в фойе вместе с очень довольной Арай. Не иначе, опять секретничали. — Есть ли омолаживающий эффект? Или, может, иммунитет укрепляет?

— Пошли пациентку перевезём, — фыркаю я.

Чача обнаруживается при жене, как пришитый, и тоже помогает нам докатить её до палаты. Он вяло сопротивляется общению с полицией — мол, эти дела могут и подождать, но я его всё-таки отправляю. Подождал уже разок, хватит.

Переноска стоит в палате всё ещё целая, под присмотром Кира. Он тут же выметается из палаты, обходя пациентку по широкой дуге. На него тоже действует её магнетизм — не настолько, чтобы нельзя было игнорировать, но лишний раз он предпочитает не подставляться.

Камышинка бледная и как-то частовато дышит.

— Живот болит? — спрашиваю я. — Какие-нибудь неприятные ощущения?

— Нет, — безразлично отвечает она, не сводя взгляда с дочки. — Надолго Чача ушёл?

Я хмурюсь. Только что же при ней всё обсуждали. Она просто так не слушала или потому что настолько плохо себя чувствует?

— Сейчас вернётся, — обещаю я.

Она тяжело моргает, как будто глаза не держатся открытыми.

Насторожившись ещё больше, я иду за портативным сканером и принимаюсь рассматривать Камышинку вооружённым глазом. Что я там хочу увидеть — это большой вопрос. Теоретически у неё может быть внутреннее кровотечение, хотя я зашила те несколько порезов, которыми её успела наградить дочка. Кровь у Камышинки есть — очень густая и белёсо-прозрачная, но какую функцию она выполняет — загадка. Однако никаких кровотечений я не нахожу.

Заходит Арай и приносит пациентке питательный коктейль. Кормить её сырой рыбой сразу после операции кажется мне не очень правильным, поэтому я велела развести ей смесь с рыбьим жиром. Однако Камышинка далеко не так голодна, как до операции. Сделав пару глотков через соломинку, она возвращает стакан Арай.

— Невкусно? — спрашивает та.

— Не хочу, — слабым голосом отвечает Камышинка. — Нет смысла.

— Какого смысла? — настораживаюсь я. — Вы есть хотели не так давно. Чтобы восстановиться, нужны силы.

— Я не восстановлюсь, — говорит Камышинка. — На смену мне пришла другая. Моё время кончилось.

— Подождите, подождите, — начинаю нервничать я. — С чего вдруг? Вам же ничего не угрожает! Я всё зашила, кровотечений нет, от чего вам умирать?