– И я.
Мы все ждём победы, мечтаем о ней.
4 января 44 г.
Серёжка на каникулах идёт с классом в театр на спектакль. Каждый день бывает на катке в парке Горького.
Недавно он спросил:
– Мам, а существует невидимый мир?
– Какой ещё невидимый? Есть мир реальный, который вокруг нас, и всё.
– А я видел… Там ездят большие поезда, высоченные. Там тётя Вика и Мурзик.
Опять он фантазирует!
– Сергей, я уже это слышала, и про светящийся круг тоже. А что-нибудь более реальное нельзя придумать?
– Я не придумываю, – надулся сын.
– Ну, фантазируешь.
Серёжка ушёл разобиженный…»
Затренькал мобильник, Вика глянула на экран, поморщилась, увидев улыбающееся лицо Максима.
«Что-то по работе? – вяло подумала она. – На работу мне только завтра… Если там какой-то аврал, то я всё равно не выйду. Хоть потоп, хоть упавший метеорит, хоть конец света».
Телефон звякнул ещё пару-тройку раз и умолк. Что надо этому кошколюбу? В больницу к ней приходил… Видимо, с медсестрой флиртовал, потому Саша так сияла.
Вика зацепилась взглядом за раздавленную компьютерную мышь, валяющуюся в коридоре. Не забыть завтра купить новую.
Вика отхлебнула остывший кофе и стала читать дальше.
«27 января 44 г.
Наши прорвали блокаду Ленинграда! В честь этого события по радио передавали салют, двадцать четыре залпа. Дети бегали по квартире с криками “ура”. Я посмотрела на Катю, топающую в Серёжкиных сандаликах, вспомнила Аллу и расплакалась. Бедная маленькая девочка, бедная Мадонна! Катюшка подошла, вцепилась в юбку и разразилась слезами: она не может спокойно смотреть на чужие слёзы.
Успокоила дочку, будем радоваться – это праздник! Значит, скоро и войне конец».
Глава 16
На работу Вика понесла больничный лист, в котором вместо недели болезни было указано три. Стыдно прибегать к такому способу, а что сделаешь? Говорить про потерю памяти рискованно – с работы выгонят. А так – никаких вопросов.
Она прошла знакомым коридором, заглянула в ординаторскую поздороваться с коллегами, провела осмотр пациентов. Делала всю привычную работу и находила в ней успокоение, на душе стало чуточку легче.
Вика взяла стопку историй болезни, углубилась в диагнозы и анализы и не заметила, как подошёл Максим.
– Привет, – сказал бывший возлюбленный.
Она едва заметно вздрогнула, оторвалась от бумаг и равнодушно поздоровалась:
– Привет. Извини, я занята, потом поговорим.
– Я тебе звонил вчера. – Макс облокотился о стол и придвинулся ближе, губы растянул в улыбке.
– Вот как? Не слышала. – Вика отодвинулась подальше от этих губ, почему-то показавшихся мокрыми и некрасивыми, поправила блузу, в вырезе которой виднелся золотой крестик на шнурке.