Я достал из кармана переговорник.

— Нардис, как у тебя дела?

— Нормально, — раздался из артефакта настороженный голос Нардиса.

— Лу с тобой?

— Да. А что?

— Сидите на месте и не высовывайтесь. В столице неспокойно.

— Понял, — отозвался компаньон, и связь тут же оборвалась.

К счастью, у парня хватило ума не засыпать меня вопросами. Порой он нутром чуял, когда имеет смысл спорить и спрашивать, а когда лучше закрыть рот и молча исполнять приказ. И это было одно из тех качеств, за которые я его так ценил.

— Ну хотя бы за этих двоих можно не беспокоиться, — бросил я, кинув быстрый взгляд на светлеющее небо. — Похоже, наш адрес и адрес Лу нападавшим пока неизвестен. Пожалуй, нам пора потолковать с пленником. Как считаешь?

— Мое время вышло, — с сожалением напомнил призрак.

— Тогда до завтра, — отозвался я, создавая портал. — Надеюсь, к этому времени я добуду ответы и у нас появится возможность узнать, кто и почему решил уничтожить Лемана и его дело.

* * *

В подвал я спустился, когда на улице уже рассвело, а пленник пришел в себя и был готов со мной пообщаться.

Тогда, ночью, я не счел нужным его разглядывать, а сейчас оказалось, что он был уже немолод, но обладал достаточно крепким для мужчины сложением и определенно имел военную выправку, что моментально исключало его из числа случайных свидетелей и недвусмысленно намекало, что простым наше общение не будет.

Внешность… да обычная у него была внешность. Слегка седеющие на висках темные волосы. Прямой нос. Гладко выбритый подбородок. Ни запоминающихся примет, ни шрамов, ни отличительных знаков на одежде. Одет очень просто. Так, как одеваются тысячи горожан, выходя из дома в плохую погоду. Из оружия при нем нашлась только пара кинжалов, от которых я его избавил заранее, и переговорный амулет, который сгорел прямо у меня в руках.

Больше при себе у него ничего не было. Ни писем. Ни оружия. Ни даже отравленной булавки за отворотом рукава.

Меня он тоже не боялся, хотя, конечно, появление в подвале десятилетнего мальчика его несколько обескуражило. Но он ничего при этом не сказал и не сделал, хотя последнее, конечно, было исключительно заслугой Кости.

Когда я вошел, гончая, следящая за каждым движением сидящего в центре помещения пленника, приветливо вильнула костлявым хвостом, однако глаз от нашего гостя так и не отвела. Тот, в свою очередь, мельком взглянул на меня, затем на нее. И даже не пошевелился, когда я остановился всего в паре шагов, продолжая внимательно его изучать.

«Умен. Спокоен. Терпелив», — бесстрастно подумал я, когда наши взгляды встретились.