Я недолго думая последовал за матерью — та имела избыточный вес, бегала гораздо медленнее и, вероятно, знала больше своей дочурки. Тот факт, что бежать она решила не в сторону дома, а, наоборот, как можно дальше от него, мне еще больше не понравился. Ну а когда я услышал позади шумный всплеск и горестный возглас Нардиса, в котором отчетливо послышалось имя Лу, мне и объяснять больше ничего не понадобилось.
Как и говорил ныне почивший Филипп, предательство было и всегда будет в цене. Оставалось понять кое-какие детали, чтобы картинка окончательно сложилась.
Мать я нагнал уже возле кромки леса. Вернее, резко ускорился, обогнал и возник перед ней аккурат в тот момент, когда она попыталась скрыться среди деревьев.
— Изыди! — яростно выкрикнула она, когда я перегородил ей дорогу. А потом вдруг выхватила из-под юбок столовый нож и неумело им замахнулась. — Пошел прочь, отродье Саана! Богини тебя покарают!
Я подступил ближе, тем самым заставив ее попятиться.
— Что вы сделали с Лу? Где ее дочь?
— Ничего я тебе не скажу, монстр! Сколько лет приходишь в наш дом, а сам ни на день не постарел! Ты продал душу темному богу и всех нас пришел туда утянуть! — прошипела она, злобно ощерившись. А потом неожиданно взвыла, будто раненое животное, совершила на удивление проворный прыжок и, подскочив, со всего маха ударила меня ножом в грудь. — Умри, демон проклятый! Возвращайся к своему хозяину!
Я оттолкнул эту ненормальную и, вытащив из груди нож, мельком на него взглянул.
Серебро. Интересно, почему люди уповают на его мифические свойства, ведь оно даже не храмовое?
— А-а-а-а! — заголосила тетка, увидев, что на рубашке не выступило ни капли крови. — Саанов выродок! Демоново семя! Проклинаю тебя! Проклинаю именем наших богинь! Изыди! Изыди! Изыди-и-и!
Мда. Похоже, у нас тут религиозная одержимость.
— Демон! Тварь! — выплюнула эта ненормальная, уставившись на меня горящими глазами. Ее волосы растрепались, на лице появилось совсем уж безумное выражение, сделав ее похожей на злобную ведьму. После чего ее зрачки диковато расширились, она затряслась вся, будто в лихорадке. А потом выхватила из-под юбок еще один нож, поменьше, и с криком вонзила его себе в грудь: — Мою душу ты не получишь!
Я только вздохнул, когда эта полоумная рухнула на землю и после короткой агонии затихла.
Ну точно, больная. Такая же, как Гнор. Надеюсь, хотя бы с дочечкой мне повезет больше?
Отыскать сбежавшую горничную особого труда не составило — девчонка мчалась по лесу, даже не глядя толком, куда бежит. Глаза слепо вытаращила, под ноги почти не смотрела. Неудивительно, что пока я пытался поговорить с ее мамашей, эта идиотка на полном ходу споткнулась о какую-то корягу, подвернула ногу, после чего уже не бежала, а лишь с трудом ковыляла, роняя на траву соленые слезы.