— Наа, спаси и сохрани… — исступленно бормотала она, тщетно пытаясь уйти подальше. — Раа, дай мне сил выдержать это испытание!

— Они тебя не слышат, — спокойно сообщил я, выйдя из-за ближайшего дерева.

При виде меня девчонка испуганно вскрикнула, попыталась отпрянуть, однако больная нога ее подвела, поэтому горничная ожидаемо оступилась, упала навзничь и уже с земли уставилась на меня полными неподдельного ужаса глазами.

— Как давно ты знаешь Филиппа Лемана? — сухо поинтересовался я, остановившись рядом.

Девчонка пискнула, вскрикнула, забилась, словно ее уже собирались резать на куски. Ее рука предательски дернулась куда-то под юбку, но на этот раз я был начеку и успел вырвать из ее тощих пальчиков очередной кухонный нож, дабы не потерять последнего свидетеля.

Эх. Жаль, отравленных игл у меня с собой больше не было, иначе допрос прошел бы гораздо быстрее и проще. А горничная вместо того, чтобы трястись, икать и таращить на меня испуганные глаза, уже давно делилась бы подробностями этого гнусного и во всех смыслах грязного дела.

— Отвечай, — велел я, наклонившись ближе. А потом проникновенно добавил: — Иначе я сделаю так, что твоя душа будет проклята и отправится в царство теней навечно.

— Не надо! — в панике взвизгнула горничная, вжавшись в землю и тщетно пытаясь отползти. — Не надо… п-пожалуйста… я не х-хочу в царство теней!

— Тогда отвечай.

И только после этого она, рыдая и запинаясь, начала говорить…

На берег я вернулся спустя четверть часа, волоча за собой заливающуюся слезами девчонку. Убивать ее не имело смысла — эта идиотка даже сейчас не понимала, в чем ее вина, и искренне верила, что совершила доброе дело.

Одержимость матери сослужила ей плохую службу — девчонка, хоть и не была полной дурой, оказалась полностью зависима от матушки, легко внушаема и, как все внушаемые люди, инстинктивно искала того, кто мог бы скомпенсировать ее слабости и взять на себя ответственность за ее дальнейшую судьбу.

Именно таким человеком оказался Филипп Леман, который по возвращении в империю старательно искал способ добраться до отца и до сводной сестры. Выследить, очаровать, а затем и полностью подчинить себе юную горничную ему не составило никакого труда. Внушить ей, что хозяйка занимается греховным делом, провозя в страну контрабанду и тем самым помогая бандитам, тоже оказалось проще простого. О родственным связях, богатом наследстве и прочих деталях он, разумеется, умолчал. Им вроде как двигали благородные мотивы и стремление избавить этот мир от зла. Ну а когда Филипп познакомился с полоумной матушкой и обнаружил, что той управлять еще легче, чем дочуркой… когда в доме Лу после долгого перерыва вновь появился я… когда вместе со мной пришел непонятный и пугающий Нардис с его очевидно нечеловеческим прикусом… все рассказы Филиппа (а он знал о «тоннельщиках» до неприличия много) получили наглядное подтверждение, так что довольно скоро находящиеся в полной от него зависимости женщины были готовы на все, лишь бы избавить мир от порождений тьмы.