Это, как и говорила Лу, оказалось очередное кладбище. Большое, старое, но вполне еще действующее. Располагалось оно неподалеку от берега одного из озер, которыми так славился Орский край, тогда как на другом стояло сразу несколько сел, усилиями которых местное захоронение, так сказать, и пополнялось.

Нужную могилу мы тоже отыскали быстро, и надо сказать, выглядела она не такой древней, как в Шэйре. Однако шкатулку на дне мы все-таки нашли и достали из нее такой же крупный, прямо-таки сочащийся проклятием осколок.

Мор, когда его принимал, снова не сдержался, отчего могилы на кладбище явственно зашевелились. Однако на этот раз мертвецы оказались покладистыми, а как только призрак сбросил оцепенение, быстренько закопались обратно и даже цветочки на могилках самостоятельно поправили.

Мне же осколок ничего хорошего не принес. Видение на этот раз было всего одно, но настолько непонятное, что это вызывало недоумение.

Я увидел странное место. Какие-то руины, покрытые толстым слоем черного пепла. Черное небо. Черную землю. Стоящие тут и там фигуры, сотканные из такого же странного пепла, но при этом подозрительно похожие на человеческие. А еще я видел дым… очень много черного дыма, который, словно море, стелился по улицам мертвого города, делая его совсем уж зловещим.

Где бы я ни находился, этот дым был повсюду. Сопровождал меня как верный пес, только и ждущий приказа хозяина. Стелясь по земле, вдоль разрушенных стен, он бесшумной змеей полз следом, на время скрывая, а потом так же спокойно освобождая из-под черного шлейфа останки разрушенного города.

Сотканные из пепла фигуры стояли везде. На улицах. Среди остовов домов. Просто на дороге. Когда я приближался, они начинали оживать: поворачивать мертвые головы, протягивать руки. Иногда они просто оседали на землю, словно больше не имели сил стоять. А порой казалось, что из-под них вот-вот что-то вырвется наружу, а из распахнутых ртов раздастся самый настоящий крик.

Правда, самого крика я ни разу так и не дождался. Город был абсолютно мертв и в нем царила такая же мертвая тишина. Один лишь я, словно призрак, бродил между разрушенных домов, бездумно заглядывая в окна, безучастно огибая раскатившиеся по улицам обломки или надолго замирая рядом с какой-нибудь из фигур.

Сколько я так бродил от дома к дому, трудно сказать.

Год? Век? Тысячелетие?

Картинки сменялись одна другой, однако все в них было одинаковым: то же мрачное небо, тот же вездесущий пепел и бесконечно сменяющие друг друга человеческие фигуры, среди которых не нашлось ни одного знакомого лица…