— Все настолько плохо?

— Просто иначе. Тем более что путь экспериментальный, а для того, чтобы на него вступить, тебе для начала придется умереть, и я не могу гарантировать, что ты сможешь потом снова вернуться к жизни.

Леман с разочарованным видом отвернулся.

Все верно. Умирать он не хотел. Да и на клятву на крови, означающую полное подчинение, вряд ли согласится. Слишком свободолюбив. Слишком независим и горд. Так что рисковать оставшимися годами ради сомнительного эксперимента ему не с руки.

— Докладывай, — взяла разговор в свои изящные ручки Лу.

Нум едва заметно вздрогнул, оторвав от Нардиса неверящий взгляд, и подобрался.

— Информации не так уж много. За три дня все слухи мы, разумеется, проверить не успели, но есть несомненные следы присутствия чужаков на северной и особенно северо-восточной границах империи, — сообщил он, приковав к себе все без исключения взгляды. — Если верить местным, к людям они стали выходить не так давно — лет пятнадцать или чуть больше назад. Черноволосые, дикие, говорят почти без акцента… все как и сказал мастер Вильгельм, только о грифонах местные пока не в курсе. Сами чужаки назвались морронами, но местные их стали называть мронами или мраунами. А в деревни эти типы явились с предложением торговать. Шкуры, мясо, редкие травы… Спрос не особо большой, но в некоторых деревнях чужаков все же приветили, и торговля там, хоть и вялая, вскоре наладилась.

— На одной торговле они бы не выжили, — скупо заметил Леман. — В Норейских горах слишком холодно для полноценного земледелия. И там весьма проблемно выращивать скот.

— Вот именно. Им нужно зерно, ткани, оружие… вероятно, раньше они получали все это в другом месте. Но лет пятнадцать или чуть больше назад что-то случилось, и они начали искать источники пропитания поближе.

Угу. Я у них случился. И мое проклятие. Если я прав, то вместе со звериной ипостасью способность перемещаться на большие расстояния оборотни тоже утратили, вот и вынуждены были однажды налаживать связи с ближайшими соседями.

— В то же время небольшие деревни вряд ли способны обеспечить их провиантом в достаточном количестве, — тем временем продолжил Нум. — Крестьянам зачастую самим есть нечего. Поэтому мы походили, поспрашивали и выяснили, что с момента появления мронов в округе куда-то запропастились все разбойники. Раньше нет-нет да и налетали на караваны, порой даже мелкие деревеньки с наскоку пытались брать, одиноких путников опять же грабили, а потом вдруг раз — и повывелись. О контрабандистах, с которых некоторые старосты имели свой процент, тоже теперь не слышно. Или их перебили, или же они перестали водить караваны теми путями. А разбойники — это обычно кто? Разорившиеся крестьяне. Так вот кое-кто из них, не оценив прелести бандитской жизни, все-таки вернулся домой. Мы одного такого выловили, допросили. И он сказал, что в последние годы на лесные банды действительно стали нападать. Кто и откуда — не знает. Якобы налетали ночью. Людей всех — под нож, товары и скот забирали с собой. Он сам чудом спасся, потому что в ту ночь на свиданку к зазнобе своей сбежал. А когда вернулся и увидел, во что превратилась стоянка… в общем, решил завязать. Но когда мы спросили, не видел ли он перед налетом крылатые тени в небесах, он признался, что да, были тени. Но подробностей никто не разглядел, сами крестьяне приняли их за больших птиц, так что думаю, можно с высокой долей вероятности предположить, что тут не обошлось без наших крылатых «друзей».