Успев немного изучить повадки этой необычной расы, я был склонен поверить в последнее, нежели в то, что они вдруг сдались. Однако пленник молчал. Лу тоже ни угроз, ни тревожных сигналов больше не получала, поэтому на какое-то время между нами и химерами установилось нечто вроде хрупкого равновесия, а у меня появилось достаточно времени, чтобы спокойно поработать.

Надо сказать, мрон все же оказался проблемным подопытным. Пожалуй, самым проблемным из всех, с кем мне доводилось иметь дело. Каждое утро он встречал меня бешеным рыком, при попытке приблизиться кидался на решетку, а когда получал отравленный дротик в бок, то до последнего бился, с воем катался по полу и боролся до тех пор, пока мог.

Но все это было зря. Дозу яда я рассчитал очень тщательно, поэтому два с половиной часа после этого мог хоть резать его на куски, и мрон бы ничего мне за это не сделал. Однако мне требовалось от него совсем иное — строение тела, форма зубов, структура меха… я хотел знать о нем абсолютно все, поэтому работал неспешно, последовательно и при этом старался действовать максимально аккуратно, чтобы не испортить единственный образец.

Поскольку в обычном состоянии есть и пить оборотень категорически отказывался, то мне пришлось искать способ кормить его без согласия. Широкая пасть и наличие клыков существенно осложняли дело, однако со временем я приспособился, так что смерть от голода или жажды пленнику не грозила.

С уборкой тоже не заморачивался — пока оборотень находился в беспамятстве, с помощью гончих выволакивал его из клетки, опрокидывал внутрь несколько ведер воды, а затем выгонял грязную воду через установленный в дальнем углу слив. Делать его непосредственно в клетке не рискнул — с такими когтями мрон бы весь пол исковырял в попытках сбежать. Но такой возможности я ему не предоставил, поэтому та часть пещеры, где он находился, была со всех сторон окружена монолитными стенами, да еще и укреплена специальными вставками, которые не поддавались даже мроновым когтям.

Одним словом, возни с оборотнем было много, а проблем еще больше, однако все эти хлопоты с лихвой оправдались, когда я закончил его изучать и пришел к нескольким любопытным выводам.

Во-первых, он оказался не просто оборотнем, но, судя по всему, имел сразу несколько зверей-прародителей, свойства которых и легли в основу этого уникального вида. Я насчитал с ходу штук шесть различного зверья, которое могло бы в этом поучаствовать, но не исключал, что их могло быть и больше, очень уж пленник оказался необычным.

Исходя из этого, следовало предположить, что столь необычное сочетание признаков вряд ли могло возникнуть естественным путем. Обычные оборотни имеют всего одного прародителя. Бьерна там или лесного волка. Тогда как тут кто-то определенно вмешался в процессы, которые должны были быть подвластны только богам.