Я промолчал, но про себя подумал, что Нардис и впрямь молодец. Успел за короткое время переделать столько разнообразных дел, что впору было бы его за это наградить. Обо всем договорился, все продумал, предусмотрел и уже начал действовать. Тогда как я все еще не пришел к конкретному выводу насчет одного-единственного пленника, которого и убивать не хотел, и отпустить был не в силах.

Вот они, издержки долгой жизни — ни о чем не беспокоишься, никуда не спешишь, живешь размеренно и строго по плану, прекрасно зная, что многие дела решатся сами собой, причем зачастую без твоего непосредственного участия. В то время как короткоживущие смертные, подстегиваемые вечной угрозой болезней, травм и подступающей старости, вынуждены все делать быстро. Быстро взрослеть, быстро учиться, быстро действовать…

Быть может, именно поэтому их раса за сравнительно короткое время сумела так многого достичь?

Еще я подумал, что, возможно, с пленником тоже не все потеряно и у меня получится его разговорить, если видоизменить состав, который я использовал на Арриоле. Собственно, я даже начал работать на эту тему. Засел за расчеты, вновь открыл дневники Кариура. И абсолютно точно нашел бы нужную формулу, если бы в мою размеренную жизнь не ворвался совершенно неучтенный фактор, который перевернул все с ног на голову и самым неожиданным образом разрешил все мои трудности.

* * *

Это случилось в разгар лета. Я тогда редко появлялся в Дамане — все больше над пробирками сидел, раз за разом опробуя на оборотне действие различных эликсиров. И вот в один из дней, где-то в районе полудня, когда я в кои-то веки решил проветриться, в пещере раздался сначала громкий хлопок, а потом шум разбившегося стекла и очень подозрительный грохот.

Право на прямой вызов по переговорнику я подарил всего четверым смертным: Нардису, Леману, Нуму и Лу. Право на открытие порталов — и того меньше. Но маячок Нардиса всегда лежал возле входа — так ему было удобнее. Леман своим так ни разу и не воспользовался. Тогда как Лу… для нее маячок я сделал совсем недавно и пока не убрал из лаборатории, потому что не верил, что она когда-нибудь рискнет его активировать.

Отношение к «тоннельщикам» у нее было двойственным. Лично ко мне она дышала спокойно, однако, в отличие от отца, на более тесных контактах не настаивала и старалась как можно меньше «нас» привлекать.

Глянув в сторону пещер, я действительно обнаружил внутри постороннего и подумал, что, наверное, у Лу возникли ну очень крупные неприятности, раз она решила меня навестить. Однако когда я вошел в лабораторию, то оказалось, что аура была не ее — какая-то мелкая, ужавшаяся до неприличных размеров, хоть и не сказать, что слабая. При этом один из стеллажей в лаборатории был опрокинут. Мои последние разработки оказались на полу. В образовавшейся разноцветной луже лениво плавали осколки стекла. Тогда как незваный гость не только не спешил извиняться, а почему-то спрятался под стол, что для моих знакомых было, мягко говоря, нетипично.