В конце сентября 1904 года с очередным пароходом из Шанхая в Сан-Франциско появились двое странного вида людей — желтолицы и узкоглазы, как китайцы или японцы, но при этом не по сезону одеты в меховые куртки и кожаные сапоги. После прохождения таможни они, не нанимая экипажа и не пользуясь трамваем, пешком добрались до центра города. Где и принялись беспокоить обывателей, показывая им клочок помятой бумаги. Подошедший на шум полисмен опознал в клочке «шапку» от «Сан-Франциско ньюс» и, по подсказке какого-то сердобольного наблюдателя, спровадил странных азиатов в редакцию.
В редакции газеты выяснилось, что эти двое вполне сносно для вновь прибывших понимают «бэйскик инглиш» и даже пытаются изъясняться. Они попросили проводить их к «главному начальнику газеты», а под дверью дежурного клерка отдела новостей откуда-то из рукава вытянули еще одну бумажку и стали сличать ее содержимое с надписью на двери. После чего в голос потребовали «самого главного начальника» — на их вспомогательной записочке явственно было написано «Editor». Ну, редактор — так редактор, но отдел новостей уже не мог безучастно глазеть на все происходящее, и следовало начать выковыривать из ноздрей свежие новости, ибо самые свежие и неповторимые новости просто так шлялись по редакции.
В кабинете выпускающего редактора азиаты в меховых куртках не пойми откуда вытащили следующий лист бумаги — он оказался просьбой напечатать письмо вождей какого-то азиатского народа айну. Появившееся следом письмо было составлено на гораздо более правильном английском, однако было не менее занимательным. Вожди айнов обращались к народу Соединенных Штатов с просьбой помочь им в освобождении от злобных ниппонцев, заставляющих их народ силой оружия отказаться от родного языка, отказаться от национальной («причем весьма неплохой» — заметил редактор) меховой одежды, отказаться от привычных ремесел и начать выращивать на заснеженных высокогорьях теплолюбивый рис. Свою просьбу о напечатании в газете этого письма посланцы неведомого пока для янки народа сопроводили недвусмысленным обещанием редактору отблагодарить его посредством меховых шуб и шапок.
Частная ли корысть, общественное ли сострадание к угнетенным азиатам, но газета практически неделю кормилась исключительно тиражами с рассказами о неведомых айнах. Об их внешнем виде (фотографии), об их на удивление цивилизованных привычках и неповторимых шубах. Мимоходом — уже в середине недели — о письме их вождей к народу и правительству Штатов. А под занавес недели был объявлен аукцион с распродажей айнского добра, включая пышные шубы и тончайшей выделки сапоги из оленьего меха и кожи. Жадные до сенсаций газеты других городов перепечатывали сокращенные телеграфные версии статей «Сан-Франциско ньюс» — все какое-то разнообразие.