— Какая беседа?.. Вадик?.. На тебе лица нет, подождут до завтра, — попыталась образумить его Ольга, но, как обычно, доктор Вадик прислушивался только к мнению доктора Вадика.

— Если они завтра в шесть утра не будут на пароходе, который отходит в Гамбург, а оттуда в Шанхай, потеряем неделю. Пойдем, душа моя. И пока я с ними буду разбираться, ублюдка этого… — Вадик снова поежился и ткнул пальцем в труп на полу, — забуду побыстрее…

В эту ночь Ольга в первый раз осталась ночевать у Вадика. На его вопрос «А как же муж?» последовал выразительный взгляд и тяжелый вздох.

— Какие же вы, мужчины, все-таки глупые… Ты же видел — мое личное проклятие на самом деле существует. Муж — одно название, первый любимый человек — шрапнель в голову, а теперь и тебя чуть не разорвало на части… Я не хочу больше потерь. А такой муж… Он, в конце концов, только перед людьми и уж точно не перед Богом. Да и не только тебе надо сегодня забыть про этот воистину ужасный день…

Наутро, донельзя довольный и безмерно удивленный, Вадик, никак не ожидавший, что после нескольких лет замужества, пусть и за конченым педиком, красивая женщина может быть все еще… физиологически не совсем женщиной, встретился с представителями полицейских властей. В его ушах до сих пор сладчайшей музыкой звучали слова любимой: «Счастье мое, да если бы я только знала, что это окажется настолько хорошо, я бы столько не ждала…» И пребывая в чрезвычайно приподнятом состоянии духа, Вадик был готов на любые подвиги.

Решив не мелочиться, он начал сразу с министра внутренних дел Плеве. Пару часов спустя, «слив» министру абсолютно вымышленную, как он был уверен, информацию о готовящемся на того покушении[7] боевиков ПСР, Вадик получил карт-бланш на любые действия против партии эсэров.

До известной доктору Вадику даты, когда императрица должна была произвести на свет наследника, оставалась пара недель. В списке Петровича и Балка почти все позиции помечены галочками. Доказывать и убеждать уже ничего и никому не надо, только проверять и подгонять. Значит, за эти недели можно приложить максимум усилий на решение проблемы с покушениями. А если получится, то и в целом с партией эсэров. Ну, или хотя бы с ее вменяемой частью, но… Кроме одного персонажа. Петрович в шифрованной телеграмме предупредил Вадика, что Василий ему строго-настрого запретил даже близко приближаться к Борису Савинкову. Если удастся — отслеживать местонахождение. Не более того.

Из монографии В. И. Панова «Противостояние: информационная и идеологическая борьба в конце XIX — начале XX веков». СПб, 1975