«Подводный» вопрос был одним из предметов особой головной боли для Вадима с первых же дней его пребывания при особе государя императора. Причин тому было две: неоправданный оптимизм большинства деятелей из военно-морского окружения самодержца, да и отчасти самого Николая, насчет устрашающих боевых возможностей этого нового класса кораблей, вкупе с возможностью их быстрого приобретения и переброски на театр боевых действий. И совершенно противоположное мнение на их счет Петровича и Балка…

Господа оптимисты в адмиральских эполетах с пеной у рта доказывали, что субмарины нужно не только спешно строить у себя, но и по-быстрому скупить по миру все возможное «из наличия». Попутно сравнив прототипы от разных фирм для выбора наилучшего на будущее. Но в этом «по-быстрому», скорее всего, и заключался главный сакральный смысл всей суеты с ее элементарной арифметикой: «сжатые сроки + нарушение фирмами объявленного их странами нейтралитета = огромные деньги от русской казны = прекрасный барыш».

Вокруг деятелей из Морского министерства, Комитетов по делам Дальнего Востока и усиления флота на добровольные пожертвования, а также великих князей Алексея Александровича и Александра Михайловича вовсю увивались агенты фирм Круппа, Лэка и прочих «Фиатов-Ансальдо». Из Северной Америки, Германии, Франции и Италии летели отчеты морских агентов о переговорах с Холландом, Эквилеем, Лабефом и другими конструкторами, расписывающими разнообразные достоинства и прямо-таки фантастическую боевую мощь подлодок их новых проектов.

Сам непревзойденный «торговец смертью» Бэйзил Захароф включился в игру, от имени «Виккерса» лоббируя в Санкт-Петербурге интересы американской компании Райсе-Холланда, которую еще до начала войны на востоке вознамерился прибрать к рукам, для начала получив блокирующий пакет акций. Причем это приобретение Виккерса было далеко не чистой самодеятельностью: на подлодки типа «Фултона» имел виды и Ройял Нэйви, в основном благодаря адмиралу Фишеру, который, едва будучи назначен начальником ВМБ в Портсмуте, уже агитировал за их покупку и использование для прибрежной обороны.

Одним словом, за рубежом на начавшейся русско-японской драчке погреть руки хотели многие. Тем временем в самой России не менее лихорадочную деятельность, хотя и из гораздо более благих, патриотических побуждений, развили моряки и промышленники, понимавшие, что в новом классе боевых подводных кораблей таится огромный потенциал. Их желание строить серийно подлодки по проектам Бубнова, Беклемишева, Горюнова и Яновича было вполне логичным: ведь господа иностранцы или предлагали свои прототипы с условием дальнейшей постройки серий на их верфях, как, например, это сделал Крупп, или же увязывали продажу единичных лодок с покупкой российским морским ведомством лицензий для обязательной постройки по ним серий в четыре-пять единиц на наших заводах.