Введение § 1. Поздняя Римская империя во второй половине IV в. — не переход и не падение: отцы Церкви и другие Посвящаю памяти моего деда, Мехамадиева Имамрази Шайхрадиевича (1918–1987), солдата Великой Отечественной войны Сравнительно недавно, в 2017 г., американский антиковед К. Андо (Университет Чикаго) сделал весьма оригинальный вывод о том, что историки эпохи Ренессанса и Просвещения, от Леонардо Бруни до Эдуарда Гиббона, не столько верили, сколько настаивали на идее падения Римской империи, настойчиво стремились утвердить её в умах читателей-современников, поскольку эта идея была важна и необходима для творческого становления самих историков. «Рим должен был пасть, чтобы породить современную Европу» (Rome had had to fall to produce the European present) — так условно К. Андо сформулировал смысл рассуждений историков эпохи Ренессанса и Просвещения, предполагавших, по его мнению, что территориальные государства в Европе возникли только благодаря исчезновению Римской империи, точнее — её западной половины. Как подчеркивает К. Андо, со времен Ренессанса любое исследование по истории Римской империи в IV–V вв., написанное на каком-либо из западноевропейских языков, неизбежно содержало в себе скрытую задачу: «объяснить… траекторию, ведущую от „тогда“ к „сейчас“» (…to explain… the trajectory that led from then 'til now) [1] . В таком случае, конечно же, идея упадка или падения Римской империи, её западной половины, неизбежно использовалась историками эпохи Ренессанса и Просвещения, а также последующими поколениями историков, вплоть до начала 1970-х гг., в качестве вполне удобной объяснительной модели, показывающей (но не доказывающей!), что империя пребывала в упадке, она переживала кризис и разложение всех своих внутренних структур и в конечном итоге пала под нашествием варваров. Результатом же падения стало рождение уже новой, раннесредневековой латиноязычной Европы. Вместе с тем, как иронично отметил П. Диас, само по себе слово греческого происхождения «кризис» изначально подразумевало резкое обострение длительного хронического заболевания, от которого страдает тот или иной организм, т. е „по сути, говоря современными медицинскими терминами, — рецидив, возобновление болезни в виде более отчетливого и ощутимого проявления её симптомов [2] . Но, с учетом данной этимологии, мы можем признать, что в содержательном плане слово «кризис» логично предполагает наличие в организме неких внутренних, скрытых и, самое главное, длительных устойчивых симптомов, которые